35:16–18. Повивальные бабки.Повивальные бабки просвещали молодых женщин в сексуальных вопросах и занимались родовспоможением. Кроме того, они участвовали в ритуале наречения и учили матерей ухаживать за новорожденными.

35:16–18. Смерть при родах.Смерть при родах была нередким явлением в Древнем мире. Сакральные тексты из *Вавилона содержат ряд заклинаний, защищающих мать и ребенка в процессе родов, в частности, заклинание против Ламашту, женщины–демона, которая, по поверьям, нападала на женщин и детей.

35:18. Наречение детей.Будучи при смерти, Рахиль нарекает свое дитя именем, в котором отражено ее страдание. Обстоятельства, связанные с родами, часто давали повод назвать ребенка тем или иным именем. В данном случае Иаков изменяет имя по праву отца. «Вениамин» означает либо «сын правой стороны», т. е. «счастливый», «удачливый», либо «сын юга», так как юг в традиционном мышлении израильтян находился с правой стороны.

35:19,20. Надгробный памятник Рахили.Рахиль умерла на пути из Вефиля в Ефрафу, расположенную примерно в 12 милях к северу от Вифлеема, на границе будущих владений Иуды и Вениамина. Другой пример установки надгробного памятника можно найти во 2 Цар. 18:18. Упоминание памятника Рахили в Иер. 31 свидетельствует о том, что он оставался популярным местом паломничества вплоть до окончания периода царства. Позднейшие предания обнаруживают некоторую несогласованность, помещая гробницу Рахили то близ Вифлеема, то севернее Иерусалима.

35:21. Башня Гадер.Название этого места означает «башня стада» — сооружение, используемое пастухами для защиты своих животных от хищников. Если после погребения Рахили Иаков продолжал двигаться на юг, то башня Гадер должна была находиться близ Иерусалима. В пользу такой идентификации можно привести упоминание «башни стада» в Мих. 4:8. Однако позднейшая традиция помещает башню Гадер ближе к Вифлеему.

35:21,22. Сын и наложница отца. *Наложницы — женщины, не имеющие приданого, в обязанности которых, помимо прочего, входило принесение детей в семью. Деторождение играло важную роль в Древнем мире, где шансы на выживание рода, да и на выживание вообще, были, в лучшем случае, невелики. Поскольку наложница была сексуальным партнером, сын, воспользовавшийся наложницей, считался виновным не только в кровосмешении, но и в посягательстве на власть патриарха.