20:1—17. *Аподиктическое право.Среди дошедших до нас правовых материалов древнейших времен имеются *шумерские, *вавилонские, *хеттские и *ассирийские своды законов. Наибольшей известностью пользуется кодекс *Хаммурапи, созданный за несколько столетий до закона Моисея. Эти своды состоят главным образом из примерных решений различных типов юридических вопросов. Основываясь на прецедентном праве, они дают представление о наказаниях, предусмотренных за самые разные преступления, но не формулируют нормы поведения и не указывают на недопустимость определенных поступков. Представленное в Десяти заповедях право, запрещающее или рекомендующее определенные формы поведения, называется *аподиктическим и крайне редко встречается в правовых материалах древнего Ближнего Востока.

20:1–17. Декалог как завет (а не закон).Десять заповедей не только связаны с правом, но и являются частью завета. Литературное изложение завета имеет большое сходство с формой международных договоров на древнем Ближнем Востоке. В условиях этих договоров почти всегда содержатся определенные требования и запреты. В этом смысле можно понять, почему аподиктическая форма Декалога переводит его из категории права в категорию завета (договора).

20:3. Первая заповедь.Если в тексте сказано, что не должно быть никаких других богов «пред лицем Моим», то это не означает, что какие–то другие боги занимали более высокое положение, чем Яхве. Согласно исходной предпосылке, зафиксированной во введении в ст. 2, Яхве всегда был Богом евреев. Выражение «пред лицем Моим» означает «наряду со Мной» и, следовательно, запрещает поклоняться другим богам наряду с Яхве. Этот постулат аннулирует многие представления, бытовавшие в сознании людей того времени. Большинство религий располагало целым пантеоном, правившим в царстве богов, в сверхъестественном и, в конечном счете, в человеческом мире. Один из богов обычно считался главой пантеона, и у него, как и у остальных богов, была, по меньшей мере, одна супруга. Первая заповедь запрещает Израилю мыслить такими категориями. Яхве не глава пантеона, и у Него нет супруги; кроме Него не существует никаких богов. Единственные существа, которых израильтянам разрешалось представлять в обществе Бога, были ангелы (напр.: 3 Цар. 22:19,20), а не боги. Кроме того, эта заповедь эффективно покончила с мифами, касающимися отношений богов между собой.

20:4. Вторая заповедь.Вторая заповедь посвящена тому, как следует поклоняться Яхве, поскольку кумиры, которые она запрещает, — это Его изображения (предыдущая заповедь уже исключила мысль о существовании других богов). Эта заповедь не имеет никакого отношения к искусству, хотя скульптурные изображения богов действительно были произведениями искусства. Обычно их вырезали из дерева, покрывали листовым золотом или серебром и облачали в нарядные одеяния. Но запрет касался прежде всего их использования, и здесь главный вопрос заключается в возможности оказывать влияние на богов. Изображения божества на древнем Ближнем Востоке ставили там, где оно проявлялось особым образом, поэтому иногда культовую статую начинали считать самим божеством. Вследствие такого отождествления, над статуей можно было совершать различные магические обряды, направленные на устрашение, закабаление или принуждение божества. Другие обряды, напротив, устраивались с целью ублажения божества. Таким образом, эти изображения представляли концепцию божества, не совместимую с тем, как являл Себя Яхве. Кроме того, вторая заповедь запрещает делать изображения всего, что находится на небе, на земле и под землей. В отличие от Египта, в Сирии и Палестине было не принято поклоняться животным или почитать богов в виде животных. Однако и здесь некоторых животных считали носителями атрибутов божества (напр., быков и лошадей), а их живописные или скульптурные изображения могли выступать в роли божества.

20:5,6. Наказывающий до третьего и четвертого рода.Право наказывать до третьего или четвертого колена принадлежит не земным судьям, а Богу. В этом предупреждении отражена идея, что ответственность за нарушение завета несет весь род. Под третьим и четвертым поколением подразумеваются все живые члены рода. Но если гнев Бога на нарушителей простирается до третьего–чет–вертого колена, то Его милость к верным простирается «до тысячи родов».

20:6. Коллективная ответственность.На древнем Ближнем Востоке индивид осознавал себя только в рамках некой группы, например, племени или рода. Единство и взаимозависимость имели огромное значение, и каждая группа представляла собой единое целое. По этой причине поведение индивида не могло рассматриваться в отрыве от группы. Если кто–то совершал грех, виновными считались все члены рода. Это явление известно под названием «коллективное сознание».

20:7. Третья заповедь.Если вторая заповедь запрещает попытки оказывать влияние на Бога, то третья заповедь обращает внимание на недопустимость использования имени Бога для воздействия на других людей. В этой заповеди не идет речь о богохульстве или сквернословии. Скорее, она направлена против использования имени Бога в магических целях. Кроме того, здесь получает развитие заложенная во второй заповеди мысль о тесной связи имени и сущности. Произнесение имени, будучи выражением любви и доверия, с человеческой точки зрения, делало именуемого уязвимым. Израилю было запрещено использовать имя Яхве для манипулирования им в магических целях. Третья заповедь стала надежной основой того, чтобы к произнесению имени Яхве в клятвах, обетах и договорах относились со всей серьезностью.

20:8–11. Четвертая заповедь.Соблюдение субботы не имеет параллелей в других культурах древнего Ближнего Востока и характеризуется независимостью от каких–либо природных циклов. Похожее понятие использовалось в *вавилонских текстах применительно ко дню полнолуния, когда царь совершал ритуал примирения с божеством, но этот день не был нерабочим и имел мало общего с еврейской субботой. Закон предписывает не столько отдых, сколько приостановку, прерывание обычной человеческой деятельности.

20:12. Пятая заповедь.Почтение к родителям заключается в почтении к их наставлениям о завете. Это означает, что религиозное наследие будет передаваться из поколения в поколение. Семья рассматривалась как важное и необходимое звено в преподнесении принципов завета последующим поколениям. Родителей следует почитать как представителей власти Бога во имя сохранения завета. Когда о родителях не заботятся или отвергают их власть, завет оказывается в опасности. В этой связи следует заметить, что пятая заповедь сопровождается обетованием завета: чтобы продлились дни твои на земле. На древнем Ближнем Востоке отсутствие почтения к родительской власти и пренебрежение сыновними обязанностями угрожало незыблемости общественного строя, а не религиозному наследию. Нарушением этой заповеди считалось оскорбление родителей, отсутствие заботы о престарелых родителях и неспособность устроить надлежащие похороны.

20:12–17. Заповеди и общество.Заповеди с пятой по девятую посвящены вопросам соблюдения завета в обществе. Они влияют на распространение завета в народе и на положение индивидуумов в общине завета. Наставления касаются тех предметов, которые могут угрожать передаче завета из поколения в поколение или подрывать репутацию рода. Основы завета должны преподаваться в семье, и тогда семья будет сохранена. На древнем Ближнем Востоке тоже заботились о сохранении общества, но эту проблему рассматривали там не с религиозной, а с социальной, более светской точки зрения. Нравственные прегрешения представлены в египетской «Книге мертвых», где индивидуум отрицает, что он совершил хотя бы одно из перечисленных в длинном списке преступлений. Свод заклинаний из Месопотамии, известный под названиемShurpu,содержит список преступлений, в которых исповедуется индивидуум, чтобы избавиться от неведомых прегрешений и задобрить разгневанное божество. Но ни в одном из этих текстов подобные поступки не запрещены.

20:13. Шестая заповедь.Значение использованного здесь понятия формально не сводится к убийству, но оно действительно предполагает человека в качестве субъекта и объекта. Замечено, что это слово используется только применительно к убийству (случайному или умышленному, совершенному по решению суда или политическому и т. д.) в рамках общины завета. Учитывая природу использованного понятия, этот стих не должен приводить к дискуссиям о пацифизме, смертной казни или вегетарианстве. В некоторых сводах законов древнего Ближнего Востока убийство не рассматривается, тогда как в других в качестве наказания предусматривается только денежная компенсация.

20:14. Седьмая заповедь.Целью этого установления была защита имени отца посредством исключения вероятности появления в семье не принадлежащих ему детей. Закон не обеспечивает супружескую верность; в центре его внимания — отцовство, а не половая этика. Закон защищает не столько брак, сколько целостность семьи. Если женатый мужчина вступал в связь с незамужней женщиной, это не рассматривалось как нарушение супружеской верности. Виновник должен был выплатить компенсацию отцу девицы (22:16,17). Подобное решение проблемы закономерно для полигамного общества. Беспорядочные связи не одобрялись (Втор. 22:21; 23:2), но не считались прелюбодеянием, если женщина была незамужней. В Библии жена является продолжением мужа, и в случае прелюбодеяния его имени наносится оскорбление. В других культурах жена считалась собственностью мужа, и прелюбодеяние рассматривалось как нанесение материального ущерба. Тем не менее и в Египте (брачные контракты), и в Месопотамии (гимны Нинурте и *Шамашу), и в Ханаане (текст о казни жены угаритского царя) супружеская неверность рассматривалась как «великий грех» и считалась чрезвычайно вредным для общества явлением, могущим привести к анархии. *Хеттские и *ассирийские законы и кодекс *Хаммурапи содержат установления, направленные против супружеской неверности. Зашита целостности семьи считалась важным делом, так как семья была одним из устоев общества. Дискредитация и разрушение семьи означали дискредитацию и разрушение общества.

20:15. Восьмая заповедь.Кража имущества предупреждается десятой заповедью за шаг до совершения преступления. Хотя глагол, использованный в восьмой заповеди, может означать кражу имущества, сфера применения этой заповеди значительно шире. Первостепенное значение имеют такие проблемы, как похищение людей (ср.: Втор. 24:7), равно как и похищение неосязаемых ценностей (достоинства, свободы, прав).

20:16. Девятая заповедь.Терминология указывает на то, что эта заповедь направлена против клеветы и относится главным образом к судебному производству. Утверждение справедливости зависело от достоверности свидетельских показаний. Тем не менее любые формы клеветы на суде или в обыденной жизни считались ложным свидетельством и нарушением этой заповеди.

20:17. Десятая заповедь.На древнем Ближнем Востоке идея посягательства проявляется в таких выражениях, как «положить глаз», но это может считаться преступлением только в том случае, если намерение перерастает в поступок. Древняя ближневосточная литература показывает, что такие преступления, как воровство и прелюбодеяние, сводятся в общих чертах к желанию, вызвавшему цепь событий. К каким бы действиям это ни приводило, незаконное желание чужого является корнем проблемы и представляет угрозу обществу; любое действие, предпринятое для удовлетворения подобного желания, является грехом.

20:18. Громы и пламя.На древнем Ближнем Востоке считалось, что гром и молния всегда сопровождают явление бога, хотя обычно это происходило в военной обстановке, а не в откровении, поскольку богам древнего Ближнего Востока было не свойственно являть себя.