19:1–25 Израильтяне у горы Синай
19:1,2. Синайская пустыня.Израильтяне достигли пустыни, окружающей Синай, через три месяца после исхода из Египта, т. е. в июне. Дискуссии о местонахождении горы Синай далеки от завершения, и на этот счет существует, по меньшей мере, двенадцать гипотез. Наиболее веские доводы приводят в пользу гор Джебел–Муса и Джебел–Сербал на юге и Джебел–Син–Бишар на севере. Джебел–Муса (7486 футов) находится в горной гряде в центральной части южного Синая. Как высочайшая вершина этой гряды, гора Джебел–Муса пользуется традиционной поддержкой начиная уже с IV в. Кроме того, к северу от этой горы расположена долина эр–Раха, на которой вполне мог разместиться стан израильтян (ее площадь составляет около 400 акров), хотя поблизости отсутствуют источники воды. Джебел–Сербал (6791 фут) находится примерно в 20 милях к северо–западу от Джебел–Муса в некотором отдалении от горной гряды, благодаря чему эта гора одиноко возвышается над вади Фейран. Расположение вблизи оазиса и на главной дороге, проходящей по этому региону, позволяют считать эту гору весьма приемлемым вариантом, хотя пространство для устройства стана здесь значительно меньше, чем у горы Джебел–Муса. Некоторые исследователи отдают предпочтение горе, расположенной на севере, полагая, что, добиваясь от фараона разрешения на трехдневное паломничество, Моисей привел бы народ к горе Синай. Кроме того, они указывают на то, что северный маршрут непосредственно связан с Кадес–Варни и районом временного пребывания Моисея у мадианитян.
19:4. На орлиных крыльях.Не исключено, что речь идет об орле, хотя названную здесь птицу обычно считают сипом, размах крыльев которого достигает 8–10 футов. Библейские комментарии часто сообщают о том, что орел подхватывает своих птенцов на крылья, когда те устают в полете или начинают падать (см.: Втор. 32:11), но подобное поведение плохо согласуется с наблюдениями натуралистов. В действительности орлы и другие хищные птицы не пускаются в свой первый полет, пока им не исполнится три–четыре месяца, когда они становятся почти взрослыми. Более того, наблюдения показывают, что первый полет совершается птенцами, когда родители находятся вдали от гнезда. Если речь в этой метафоре идет о коршуне, то, возможно, здесь скрыт политический намек. Египетская богиня Нехбет, чьей священной птицей был коршун, считалась покровительницей Верхнего Египта и фараона. В Египте израильтяне были под защитой, пока Яхве не взял их к Себе.
19:5,6. Царство священников.В выражении «Мой удел» использовано слово, получившее распространение во многих языках древнего Ближнего Востока для обозначения имущества, полученного в наследство или в результате дележа военной добычи. О том, что так мог быть охарактеризован народ, свидетельствует надпись на царской печати из *Алалаха, где царь называет себя «уделом» бога Адада. В одном угаритском тексте привилегированное положение царя *Угарита как вассала отражено в его именовании «уделом» *хеттского господина. Кроме того, израильтяне названы «царством священников», благодаря чему этот народ наделяется священническими обязанностями и оказывается в роли посредника между Богом и народами. Хорошо известно, что на древнем Ближнем Востоке существовала практика освобождения определенных городов или групп населения от подчинения царю и передачи их в подчинение непосредственно божеству. Таким образом, выйдя из Египта, Израиль приобретает священный статус (см.: Ис. 61:6).
19:7. Старейшины.Здесь старейшины — клановые вожди Израиля. Обычно совет старейшин контролировал действия руководства селения или общины. Старейшины представляли народ во время принятия условий договора; в данном случае — национального договора о преданности Богу, в дополнение к родовому завету Авраама, заключенному несколькими столетиями ранее.
19:10–15. Освящение.Освящение требовало ряда мер для достижения ритуальной чистоты. Этот процесс состоял главным образом из омовения, мытья одежды и воздержания от контактов с предметами, которые, как считалось, могли сделать человека нечистым. Гора была провозглашена священной землей, так что даже прикосновение к ней означало осквернение, караемое смертной казнью. Наиболее распространенной формой казни было побивание камнями. В таком случае ответственность за исполнение приговора брали на себя все члены общины, но никто из них в отдельности не являлся причиной смерти преступника.

