Обычно Бытие делят на две части (1–11, 12–50). Вспомогательным материалом, наиболее полезным для понимания первой части, является мифологическая литература древнего Ближнего Востока. Месопотамская и египетская мифологии содержат богатый материал, раскрывающий представления людей того времени о происхождении мира и человека. Из произведений, созданных в Месопотамии, можно назвать поэму *«Энума элиш», эпос об Атрахасисе, а также ряд *шумерских мифов. Египетские мифы о творении представлены тремя основными текстами: из Мемфиса, Гелиополя («Тексты пирамид») и Гермополя («Тексты саркофагов»). Кроме того, в нашем распоряжении имеется несколько рассказов о потопе, входящих в состав эпоса о *Гильгамеше и эпоса об Атрахасисе. Изучение этой литературы позволяет заметить множество совпадений и различий в представлениях древних евреев и других народов Ближнего Востока. Совпадения убеждают нас в том, что между Израилем и его соседями было много общего. Иногда сходство проявляется в подробностях повествования (напр., в выпускании птиц из ковчега) или в таких особенностях текста, на которые мы прежде не обращали внимания (напр., в именовании сотворенных созданий). Некоторые совпадения заставляют задуматься, не придаем ли мы слишком большой религиозный смысл отдельным элементам текста (напр., созданию женщины из ребра), тогда как в других случаях мы можем обнаружить, что осознавали религиозный смысл не полностью (напр., появление Бога «во время прохлады дня»). В целом, подобные совпадения помогают понять библейские рассказы в более широком контексте.

Различия между библейскими и древними ближневосточными текстами позволяют уяснить некоторые особенности древнееврейской культуры и религии. Эти различия проявляются и в конкретных деталях (форма ковчега, продолжительность потопа), и в основополагающих концепциях (контраст между библейским представлением о создании мира словом Бога и мифологией Месопотамии, связывающей создание мира с рождением космических божеств). В большинстве случаев различия обусловлены (прямо или косвенно) монотеизмом религии Израиля.

Довольно часто совпадения и различия обнаруживаются в одних и тех же элементах. На древнем Ближнем Востоке было широко распространено представление о создании человека из глины (1) и по образу божества (2), но в Израиле эта идея получила совершенно иное преломление.

Мы не всегда можем объяснить эти совпадения и различия так ясно и убедительно, как нам хотелось бы. Различные ученые оценивают их по–разному, исходя из своих собственных предпосылок. Проблемы сложны, а выводы различных ученых весьма субъективны. По этой причине проще представить информацию, чем дать готовые ответы.

Наконец, сходство с соответствующей литературой древнего Ближнего Востока обнаруживается не только в рассказах, содержащихся в Быт. 1 — 11, но и в композиции этого раздела. Эпос об Атрахасисе, как и Быт. 1–11, включает краткий рассказ о творении, три предупреждения и приведение угрозы в исполнение. Подобные наблюдения помогают понять литературные аспекты формирования этой части Библии. Кроме того, если эта аналогия оправдана, мы можем по–новому взглянуть на библейские родословия: если в эпосе об Атрахасисе боги озабочены ростом численности людей и пытаются обуздать этот процесс, то в библейском тексте родословия отражают благословения о плодовитости и возрастании.

Поиск параллелей к Быт. 12—50 представляет более сложную проблему. Несмотря на попытки ученых закрепить за рассказами о патриархах такие определения, как «саги» или «легенды», никакая современная терминология не передает сущность древней литературы, и не столько способствует ее пониманию, сколько вводит в заблуждение. В литературе древнего Ближнего Востока нет ничего похожего на библейские рассказы о патриархах. Ближайшую аналогию можно найти в Египте, например, в «Истории *Синухета», но в этом произведении описывается жизнь только одного человека и не затрагивается тема отношений с Богом. Даже история Иосифа, если рассматривать ее саму по себе, ни с чем не сопоставима и не поддается классификации. Отдаленное сходство можно усмотреть только с историями Синухета, *Ун–Амуна и *Ахикара, описывающими жизнь придворных.

Дополнительная информация для понимания Быт. 12–50 поступает из других источников. Эти главы посвящены жизни патриархов и их семейств, продвигавшихся из Месопотамии в Ханаан и Египет в процессе формирования завета. Архивы, обнаруженные в Сирии и Месопотамии (*Нузи, *Мари, *Эмар, *Алалах), предоставляют богатую информацию об истории, культуре и обычаях древнего Ближнего Востока во 2–м тыс. до н. э. Эти материалы проливают свет на политические события и историю заселения данного региона. Они помогают понять, как жили древние люди и почему иногда они совершали странные, с нашей точки зрения, поступки. Изучение этих материалов способствует более полному осмыслению библейских текстов. Например, мы обычно рассматриваем поведение библейских персонажей как нравственный образец (хотя это не всегда оправдано). Чтобы понять поступки, которые совершали люди, и решения, которые они принимали, необходимо ближе познакомиться с нормами культуры того времени. И тогда, возможно, мы увидим, что многое в поведении патриархов определяется критериями, которые мы не понимали или неправильно истолковывали. Информацию, могущую исправить это положение, предоставляют архивы.

На основании такого сравнительного анализа можно, в частности, прийти к интересному выводу: мировоззрение патриархов и членов их семейств не слишком выделялось на общем фоне культуры древнего Ближнего Востока. Таким образом, понимание основных особенностей культуры поможет нам определить, какие элементы текста обладают религиозным смыслом, а какие нет. Например, изучение обычая *обрезания на древнем Ближнем Востоке может послужить руководством для нашей оценки этого обычая в Библии. Наблюдения над использованием факелов и кадильниц в древних ближневосточных *ритуалах поможет раскрыть смысл Быт. 15. Информация из древних ближневосточных документов может пролить свет даже на восприятие Бога Авраамом.

Знакомясь с этой информацией, мы не можем не удивляться, как часто Бог использует самые привычные вещи, чтобы наладить сообщение со Своим народом. Если то, что было привычным для израильтян, станет более привычным для нас, мы сможем лучше понять текст Библии. С другой стороны, необходимо отдавать себе отчет, что содержание Книги Бытие значительно превосходит содержание всех имеющихся в нашем распоряжении литературных памятников древнего Ближнего Востока. Наличие совпадений отнюдь не предполагает, что Библия — это некое сжатое изложение тем и сюжетов древней ближневосточной литературы. Напротив, эти вспомогательные материалы позволяют оценить Бытие как единственное в своем роде религиозное произведение, в котором события и люди показаны в конкретном культурно–историческом контексте.