В древности на Ближнем Востоке было принято наделять богов множеством имен и титулов, используя при этом метафоры, а иногда и пространные описания. В заключении поэмы «Энума элиш» победителю хаоса и новому главе пантеона Мардуку воздается хвала, при этом он называется пятьюдесятью именами. К наиболее интересным, наряду с прилагающимися к ним описаниями, относятся следующие: Намтилла, дарующий жизнь; Намру, чистый бог, очищающий путь; Атаку, создавший людей, чтобы сделать их свободными; Шазу, владыка справедливый, и Агилима, утвердивший землю над водами. Ниже приводится ряд метафор, которые в Псалтири используются по отношению к Яхве.

Рог.(Пс.17:3; 74:11; 88:18; 91:11; 111:9; 131:17; 147:4.) По отношению к Богу эта метафора используется в Псалтири только один раз — в Пс. 17:3 — «рог спасения». В древней ближневосточной иконографии лучи или рога на коронах богов символизировали силу. Они связаны с божественной «славой»(melammu),которая исходила от бога, особенно от его головы или короны. Так, например, в одном тексте Энлиль упоминается как тот, «чьи рога сияют как солнечные лучи». Обычно боги и цари Месопотамии увенчивались коронами с выступающими рогами. Иногда пары рогов располагались ярусами одна над другой. Крылатый лев из дворца Ашшурбанипала несет на своей человеческой голове конусообразный венец с тремя рядами выступающих рогов. Таким образом, и в Библии, и в древней ближневосточной мифологии отражено представление, что божества, внушающие свой силой благоговейный трепет, могут даровать ее людям, особенно царю.

Судья.В обязанности судьи входило вынесение решения по поводу представленных на его суд спорных вопросов. На древнем Ближнем Востоке царь являл собой высший суд с человеческой точки зрения. Однако во многих случаях человеку просто не хватало сведений, чтобы прийти к определенному решению. По этой причине сложные дела часто представлялись на суд божества, откуда и возникло представление о божестве–судье, прозревающем все обстоятельства дела и способном вынести обоснованное и справедливое решение. Эта система воплощалась в жизнь при помощи трех механизмов. Во–первых, при помощи клятвы. Клятву приносили в тех случаях, когда вещественные доказательства отсутствовали, а вина за причиненный ущерб была неясна (Исх. 22:10—13; кодекс Хаммурапи). В таком случае в свидетели призывался Бог, и человек, давший клятву, отдавал себя на Его суд. Во–вторых, при помощи оракула. Для этого священник совершал определенную процедуру, во время которой божеству задавались вопросы относительно вины или невиновности подозреваемого. Для получения оракула на древнем Ближнем Востоке обычно приносили в жертву животное, и по его внутренностям определяли вердикт бога (благоприятный знак означал невиновность, неблагоприятный — вину). В Израиле с этой целью использовали урим и туммим. И, наконец, третьим способом вовлечения божества в решение спорного вопроса было испытание. Испытание — это судебная процедура, в ходе которой обвиняемый подвергался опасности, а его участь вверялась воле божества. Если божество вмешивалось, чтобы защитить его от беды, выносился оправдательный приговор. На древнем Ближнем Востоке подозреваемого чаще всего испытывали водой, огнем и ядом. Человек считался виновным и подвергался испытанию до тех пор, пока божество не снимало обвинение своим вмешательством. Считалось, что в каждой из этих ситуаций судьей, выносящим приговор, был Бог. Но Бога рассматривали как судью не только в этих строго регламентированных процедурах отправления правосудия, но и в более широком смысле — как оплот справедливости в обществе. Это означало, что божество защищает неудачников, бедных и притесняемых. В угаритской литературе титулом «судья» иногда наделяется Ваал, но чаще судейские функции приписываются Йамму («море»), которого постоянно называют «Судной Рекой» (возможно, намекая на испытание водой, с помощью которого производился суд). В аккадской литературе солнечный бог Шамаш представлен и как бог правосудия, и потому часто выступает в роли божественного судьи. В Египте ответственным за справедливость также считался бог солнца — Амон–Ра.

Царь.В древности на Ближнем Востоке роль царя принадлежала верховному божеству, главе национального пантеона. В ветхозаветный период к числу таких «царей» относились: Эл или Ваал у хананеев, Мардук в Вавилонии, Хамос в Моаве, Мильком в Аммоне, Ашшур в Ассирии, Дагон у филистимлян, Ра в Египте, Кос в Эдоме и Адад в Сирии. В божественной сфере каждый из этих богов, будучи главой божественного собрания, повелевал местными, менее значительными богами. В человеческом обществе верховный национальный бог отождествлялся с царем, поскольку считалось, что они взаимодействуют в военных мероприятиях, строительных проектах (особенно в сооружении храмов) и поддерживают справедливость в обществе. Во всех областях деятельности земного царя божественный царь нес окончательную ответственность. Военные успехи означали, что власть данного божества распространилась на национальных богов, которых он победил. Так, Сеннахирим пытался запугать Езекию, перечисляя всех богов, которые пали перед ним (см. коммент. ко 2 Пар. 32:11). Во времена Ахава Яхве пришлось сражаться с Ваалом за Свою власть над Израилем (см. коммент. к 3 Цар. 17:1). Во времена Самуила народ потерял веру в царскую власть Яхве и захотел заменить Его земным царем (см. коммент. к 1 Цар. 8:7). В Псалтири Яхве неоднократно именуется Царем, но мы не знаем, связано ли это с официальными коронационными торжествами в Израиле (см. статью «День Господень» в коммент, к Иоил.). Однако статус царя подтверждает безраздельное господство Яхве и над бедствиями в жизни отдельных людей, и над бедствиями национального масштаба, и над народами с их богами, и над вселенной и ее законами.

Искупитель.В израильском обществе роль искупителя(go'el)выполнял родственник, который восполнял потери клана, будь то человеческие (в каковом случае он преследовал убийцу), судебные (в каковом случае он участвовал в судебном процессе) или экономические (в каковом случае он выкупал собственность родственника). Это был член рода, который стоял на страже его интересов в случае посягательства на его права или владения. Это понятие чаще всего встречается в Псалтири. Другое понятие(pdh)относится к юридической сфере и означает освобождение от каких–либо обязательств. Таким образом, искупить первенца означало освободить его от обязательств, заплатив соответствующую цену по договоренности. Ни эти понятия, ни любые их синонимы не относятся в Ветхом Завете к искуплению грехов или спасению в вечности. Наибольшее сходство с этой идеей обнаруживает Пс. 129:8, но даже здесь речь идет только об избавлении народа от наказания, которое он навлек на себя.

Скала.(Пс. 17:3,32; 18:15; 27:1; 30:3; 41:10; 61:3; 70:3; 77:35; 88:26; 91:16; 93:22; 94:1; 143:1.) Этот божественный титул обозначается в древнееврейском языке двумя понятиями, между которыми нет существенного различия. У народов, окружавших Израиль, этот титул как таковой не встречается, но мы знаем, что он использовался, так как является элементом в теофорных личных именах арамеев и аморреев. Скала может лежать в основании здания, служить защитой (за нею можно спрятаться) или благодатной сенью (где можно найти отдохновение), быть неприступной и неколебимой. Все эти качества сделали скалу метафорой, используемой для описания Бога.

Пастырь.В древности на Ближнем Востоке боги и цари часто изображались как пастыри своего народа. Подобно овцам, которые полностью зависят от заботы своего пастыря, люди зависели от царя и богов. Шамаш, месопотамский бог солнца и правосудия, восхвалялся как пастырь всех, кто находится внизу. Египетский бог солнца Амон изображается как пастырь, который приводит свои стада на пастбища, питая тем самым свой страждущий народ.

Щит.(Пс. 3:4; 5:13; 7:11; 17:3,31; 27:7; 58:12; 83:12; 143:2.) Накануне битвы следует выбрать щит, который соответствует характеру предстоящего сражения. Если речь идет об осаде города, то воину следует выбрать щит во весь рост, чтобы защититься от стрел и пущенных из пращи камней, которые градом сыплются со стен. В рукопашном бою, напротив, требуется небольшой щит, которым легко управлять и который позволяет отражать удары меча или копья. Почти во всех примерах в Псалтири (кроме 5:13) подразумевается небольшой щит. Метафора божества как щита широко использовалась на древнем Ближнем Востоке. Например, в пророческих оракулах, данных ассирийскому царю Асархаддону, богиня Иштар обещает, что будет для него щитом. Как богиня войны, Иштар известна также под именем «госпожа щита», а одним из названий ее планеты, Венеры, является в аккадском языке слово «щит»,aritu.

Твердыня.(Пс. 9:10; 17:3; 26:1; 30:3; 36:39; 42:2; 45:8; 51:9; 58:10,17,18; 61:3,7–9; 70:3; 90:2; 93:22; 143:2.) Эта метафора передается тремя древнееврейскими словами. Диапазон значений этих слов варьирует от таких природных убежищ, как скала или пещера, до фортификационных сооружений — крепости, укрепленного города и даже цитадели внутри города. В одном ассирийском тексте царь уподобляется крепости для своего народа. В египетской и аккадской литературе подобного рода метафоры для божества не встречаются.

Воитель.В русле представлений о божественном воителе божество сражается в битвах и побеждает богов своих врагов. В Ассирии Нергал считался богом сражений, а Иштар — богиней войны. Божественными воителями были хананейский Ваал и вавилонский Мардук. Более сильный бог одерживал победу независимо от силы или слабости участвующих в сражении людей. Гром и молния считались непременными атрибутами божества, особенно во время битвы. И в шумерском мифе «Возвышение Инанны», и в хеттских мифах о боге грома, и в аккадской и угаритской мифологии боги поражают своих врагов громом и молнией.

Ваала нередко изображали с молниями в руке. В Псалтири Яхве иногда изображается как божественный воитель, приходящий на помощь псалмопевцу в его борьбе с врагами. Вместе с тем Он участвует не только в земных битвах, но и сражается с силами вселенского хаоса. В древних мифологиях боги часто сражаются с хаосом, в результате чего происходит его укрощение и в космосе воцаряется порядок. И Мардук, и Ваал покоряют море, олицетворением которого выступает их божественный соперник (Тиамат и Йамму, соответственно). Тема вселенской борьбы включает покорение верховным божеством космических сил (обычно сил хаоса, таких, как Смерть или Море) ради установления гармонии и порядка в мироздании. На древнем Ближнем Востоке эти силы обычно персонифицировались, но Псалтирь оставляет в этом отношении некоторую неопределенность.