23:1. Изречение Давида.Понятие, переведенное как «изречение», нередко используется для обозначения слова Господа, хотя иногда его употребляют по отношению к мудрым высказываниям (слова Агура, Прит. 30:1) или, как и в данном случае (см.: ст. 2 и 3), к пророческим речам (притчи Валаама, Чис. 24:3,15). В Ветхом Завете это единственное указание на возможность причисления Давида к пророкам.

23:1. Сладкий певец Израилев.Не вполне ясно, к кому относится это выражение, — к Давиду или к «Богу Иаковлеву». Каждое из этих толкований находит подтверждение в языке угаритских текстов. Таким образом, это либо признание поэтического таланта Давида, либо характеристика Бога как досточтимого адресата песнопений и защитника Израиля.

23:4–7. Метафоры царства. Вметафоре, начинающейся в ст. 4, слышны отголоски солярного культа. Правление справедливого царя подобно солнечному свету, живительному для растений, но губительному для нечестивых. Изображение царской справедливости в виде солнца (в данном случае царем является Яхве) встречается в хеттской и особенно в египетской литературе. В гимне эпохи Среднего царства, посвященном богу Амону–Ра, царь изображен как повелитель лучей, который дарует живительный свет тем, кого он любит, и насылает испепеляющий огонь на своих врагов. В Месопотамии богом справедливости был именно Шамаш, солнечный бог. Терния символизируют мятежников, которые просто сгорают в огне солнечного жара.