Ирмос: Седмери́цею пещь халде́йскии́ мучи́тель богочести́вым неи́стовно разжже́, си́лою же лу́чшею спасе́ны сия́ ви́дев, Творцу́ и Изба́вителю вопия́ше: «Отроцы благослови́те, свяще́нницы воспо́йте, лю́дие превозноси́те во вся ве́ки».

Нов сый разсла́бленный, мертве́ц ды́шущ пове́ржен едва́ живы́й, на одре́ положе́н есмь, и мне бо одр мой бысть гроб, Влады́чице, рука́ма осла́блену, коле́нома и нога́ма. Но оба́че а́ще хо́щеши, сло́вом мя спасе́ши еди́нем, я́ко еди́ная Бо́га Ма́ти и Нескве́рная Де́ва.

Нестерпи́мыми неду́ги и тя́жкими неможе́нии, непрестаю́щими же и неисце́льными страстьми́ лю́те обурева́емь, к ти́хому Твоея́ ми́лости приста́нищу прибего́х, Де́во: ути́ши боле́зней моих смяте́ние и утоли́ во́лны скорбе́й.

Ра́дуйся, благосты́ни исто́чниче, бла́гости пучи́но, человеколю́бия же и ми́лости бе́здно, сия́ же и на мне удиви́, и одержа́щаго мя и томи́ща неможе́ния кра́йняго ка́плею благоутро́бия Твоего́ измени́ вско́ре.

Реко́ благода́ти, ба́не исцеле́ний, ра́дости и весе́лия ча́ше неисчерпа́емая, Богоро́дице Влады́чице, исцели́ и мене́, на одре́ боле́зни го́рце пове́ржена я́ко бре́мя безду́шно, и питие́ ми раствори́ здра́вия пода́тельное.