¹⁵ Авессалом же и весь народ Израильский пришли в Иерусалим, и Ахитофел с ним. ¹⁶ Когда Хусий Архитянин, друг Давидов, пришел к Авессалому, то сказал Хусий Авессалому: да живет царь, да живет царь! ¹⁷ И сказал Авессалом Хусию: таково–то усердие твое к твоему другу! отчего ты не пошел с другом твоим? ¹⁸ И сказал Хусий Авессалому: нет, кого избрал Господь и этот народ и весь Израиль, с тем и я, и с ним останусь. ¹⁹ И притом кому я буду служить? Не сыну ли его? Как служил я отцу твоему, так буду служить и тебе. ²⁰ И сказал Авессалом Ахитофелу: дайте совет, что нам делать. ²¹ И сказал Ахитофел Авессалому: войди к наложницам отца твоего, которых он оставил охранять дом свой; и услышат все Израильтяне, что ты сделался ненавистным для отца твоего, и укрепятся руки всех, которые с тобою. ²² И поставили для Авессалома палатку на кровле, и вошел Авессалом к наложницам отца своего пред глазами всего Израиля. ²³ Советы же Ахитофела, которые он давал, в то время [считались], как если бы кто спрашивал наставления у Бога. Таков был всякий совет Ахитофела как для Давида, так и для Авессалома.

Обзор: Позор Давида преисполнен, когда Авессалом на глазах у всех вошел к наложницам отца (Сальвиан Пресвитер).

16:21–22 И вошел Авессалом к наложницам отца своего

Долгое время отец претерпевает козни сына: он изгнан из царства, он бежит, чтобы не быть убитым. Не найдёшь сына более развращённого и кровожадного. И так как ему не удавалось убить отца, он оскорбил его инцестом: прибавляя преступление к прежним преступлениям, он дошёл до кровосмешения превыше кровосмешения. На глазах людей он беспредельно опозорил отца, совершив преступление, являющееся и втайне мерзостью. Не только отсутствующий отец вынужден был смотреть с отвращением на это смертное преступление сына, но и глаза всех осквернены были такой нескрываемой гнусностью.

Сальвиан Пресвитер, О правлении Бога[1172].