1Когда Саул возвратился от Филистимлян, его известили, говоря: вот, Давид в пустыне Ен–Гадди.2И взял Саул три тысячи отборных мужей из всего Израиля и пошел искать Давида и людей его по горам, где живут серны.3И пришел к загону овечьему, при дороге; там была пещера, и зашел туда Саул для нужды; Давид же и люди его сидели в глубине пещеры.4И говорили Давиду люди его: вот день, о котором говорил тебе Господь: «вот, Я предам врага твоего в руки твои, и сделаешь с ним, что тебе угодно». Давид встал и тихонько отрезал край от верхней одежды Саула.5Но после сего больно стало сердцу Давида, что он отрезал край от одежды Саула.6И сказал он людям своим: да не попустит мне Господь сделать это господину моему, помазаннику Господню, чтобы наложить руку мою на него, ибо он помазанник Господень.7И удержал Давид людей своих сими словами и не дал им восстать на Саула. А Саул встал и вышел из пещеры на дорогу.

Обзор:Как Давид укрылся в пещере, так Божество Спасителя скрывалось в храме тела (Кассиодор). Давид был властен убить врага, но победил рассудком гнев и страхом Божиим возможность нанести удар (Григорий Нисский, Эннодий), смирив свой собственный гнев (Григорий Нисский). Давид испытывал истинное почтение к помазаннику Господа Саулу (Августин Иппонский) и принёс Богу дивную жертву кротости (Иоанн Златоуст). Благородство Давида вызывало к нему любовь подданных (Амвросий Медиоланский).

24:3 Там была пещера, и зашел туда Саул для нужды; Давид же и люди его сидели в глубине

Давид и Христос.

Очевидно, что это не собственно о Давиде, а в ознаменование страданий Господа произошло; и как невозможно было отделить Давида от царства, ему предназначенного, так совершенно невозможно изменить [царский] титул, приписанный Понтием Пилатом Ииусу Господу нашему Христу. Как мы уже говорили, Давид представляет Христа Спасителя в типологическом смысле; те события, о которых сообщается в повествовании о Давиде, совершились в ознаменование Страстей Христовых.

Здесь же говорится:Не погуби. Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру(Пс 56:1). Данный эпизод выглядит весьма сходным для биографии Давида и Господа нашего Иисуса Христа. Ибо подобно тому, как Давид, спасаясь от Саула, укрылся в пещере, так Божество Господа нашего Спасителя скрывалось в храме тела Его от вероломных иудеев. Таким образом устанавливаются отдельные события, имевшие место в жизни Давида и Иисуса Христа, которые связываются аллюзией и предстают как разделенные в данном отношении [взаимного освещения].

Кассиодор,Толкование на Псалмы[961].

Мир и дьявол.

Саул предстаёт дьяволом, а пещера становится миром сим. Ведь дьявол не несёт в этот мир никакого добра, но лишь гниение и разложение. Пещера же символизирует этот мир потому, что свет её предельно несовершенен в сравнении со светом будущего мира: но, как свет, в этот мир приходит Господь, освещая его. Потому и апостол, имея в виду Отца, говорит, что Он [Сын] естьсияние славы и образ ипостаси Его(Евр 1:3). Итак, как Давид вошёл в пещеру, спасаясь от Саула, так и Господь пришёл в этот мир и принял страдания гонений.

Иероним Стридонский,Трактат на Псалмы[962].

24:4 И отрезал Давид край от верхней одежды Саула

Благоговение Давида.

Когда Саул остался один и, сняв с себя верхнюю одежду, положил возле себя, он в свете прохода был виден скрывающимся внутри во мраке. Тогда у всех прочих, бывших с Давидом, возникла мысль напасть на врага и отомстить пришедшему для убийства, будто бы Бог дал врага в руки гонимым на смерть. Но Давид сдержал их порыв, признав непозволительным поднять руку на своего царя. Обнажив вынутый из ножен меч и незаметно встав позади Саула, он мог без свидетелей напасть на него, потому что мрак в пещере, затрудняя зрение, скрывал от обличения все совершаемое в ней. Итак, имея возможность одним ударом в спину вонзить весь меч в сердце, он не коснулся и даже не думал коснуться Саулова тела. Он тайно отрезает у него мечомкрай одежды,чтобы впоследствии эта риза свидетельствовала о его человеколюбии к Саулу, отсечением края показывая возможность нанести удар и его телу.

Благодаря этому стало явным, какому долготерпению научился Давид: имея в руке обнаженный меч, а под рукою тело врага, он был властен убить этого врага, однако, победив рассудком гнев и страхом Божиим возможность нанести удар, не только превозмог собственный гнев, но и оруженосца, стремившегося к убийству Саула, сдержал тем прославленным возгласом, сказав ему:не убивай помазанника Господнего(1 Цар 26:9).

Григорий Нисский,О названиях Псалмов[963].

У тебя есть основания обвинять правителей нашего народа, ибо ты искупаешь тех, кого они так часто либо делают пленниками, либо отдают в плен[964]. Писание даёт нам пример восхваления Давида, когда он возносится до небес за то, что, имея врага своего Саула в своих руках, он его пощадил, отрезав лишь край одежды его как свидетельство и имевшейся возможности, и его выбора. Боже благий! Как же Ты воздашь за благодеяния сего мужа, который ныне печется об избавлении столь многих угнетённых душ, если так возвысил Давида, пощадившего жизнь одного человека!

Эннодий,Жизнь святого Епифания[965].

После многого другого описывается бывшая прежде многих событий встреча в пещере Саула, стремящегося к убийству, и Давида, уклоняющегося от убийства, где возможность совершить убийство обратилась к противоположному. Ибо кого гнали на смерть, тому предоставляется случай заколоть убийцу; и имея возможность, а с возможностью и силу покарать врага, вместо врага он убивает в себе свой гнев.

Григорий Нисский,О названиях Псалмов[966].

И царство Саула предзнаменовало собой царство вовек, несмотря на то, что сам Саул лично был негодным и отвергнутым венценосцем. Ибо уже сам елей, которым он был помазан (миро, по названию которого он назывался «помазанником» — по-гречески же «Христом»), следует воспринимать в мистическом смысле, как указание на великое таинство. Давид сам испытывал религиозный трепет перед ним и испытал боль сердца, когда незаметно под покровом темноты в пещере, куда зашел Саул для нужды, тихонько отрезал край от верхней одежды Саула. Давид сделал это из необходимости представить Саулу доказательство того, что пощадил своего царственного преследователя, в то время как имел полную возможность лишить его жизни. Святой Давид надеялся таким образом рассеять подозрение в душе того, кто его столь жестоко преследовал, полагая врагом себе[967].

И тем не менее, больно стало сердцу Давида, должно быть, от сознания того, что уже просто прикасаясь к одежде Саула, он совершил святотатство. Столь глубокое почтение было вызвано не столько самой по себе одеждой помазанника — лишь тени грядущего, сколько по причине самой той действительности, которую священная одежда предзнаменовала.

Августин Иппонский,О граде Божием[968].

24:5–7 Но после сего больно стало сердцу Давида… и сказал он людям своим: да не попустит мне Господь, чтобы наложить руку мою на него, ибо он помазанник Господень

Суд с любовью.

Как судья–христианин, ты должен исполнять роль любящего отца, то есть показывай твой гнев греху, но также непременно принимай во внимание слабость человеческую; не давай волю твоей склонности непременно искать возмездия злым поступкам грешников, но направь твою волю на исцеление ран грешников. И ведь поистине христианину должнооказывать всякую кротость ко всем человекам(Тит 3:2). И вот известный пример терпимости святого Давида. Когда его враг и жестокий преследователь Саул был в его руках, Давид пощадил его. Сей высокий урок снисхождения был преподан святым Давидом тогда, когда в его распоряжении были все условия, чтобы поступить иначе.

Августин Иппонский,Послания[969].

Без помощи Божией Давид не смог бы одолеть неистовства [воинов], но благодать Божия восседала на устах пророка и придавала его словам убедительность. Не мало содействовал этому и Давид, ибо поскольку в прежнее время он так воспитывал их, то во время борьбы нашел их подготовленными и послушными. Ведь он предводительствовал им не как военачальник воинами, но как священник; и та пещера была церковью. Он беседовал с ними, словно облеченный епископством, и после этой беседы вознес дивную и необычную жертву, принеся в жертву не тельца, не агнца заколов, но принес Богу то, что гораздо драгоценнее этих жертв — кротость и незлобие, заклал безумную ярость, убил гнев и умертвилземные члены(Кол 3:5). И он сам стал и жертвой, и жрецом, и жертвенником. Ибо и помышление, принесшее [в жертву] кротость и незлобие, и это незлобие и кротость, и сердце, в котором они были принесены, все было от него.

Иоанн Златоуст,О Давиде и Сауле[970].

Какова честь поступка Давида, когда он пощадил своего врага царя, имея возможность навредить ему! И сколь на пользу это было, потому что помогло ему, когда он взошёл на трон, — все научились тому, чтобы служить верой своему царю, не стяжать царство, а чтить его. Так честность была предпочтена пользе, а затем за честностью последовала и польза.

Амвросий Медиоланский,Об обязанностях священнослужителей[971].