1В те дни, когда управляли судьи, случился голод на земле. И пошел один человек из Вифлеема Иудейского со своею женою и двумя сыновьями своими жить на полях Моавитских.2Имя человека того Елимелех, имя жены его Ноеминь, а имена двух сынов его Махлон и Хилеон; [они были] Ефрафяне из Вифлеема Иудейского. И пришли они на поля Моавитские и остались там.3И умер Елимелех, муж Ноемини, и осталась она с двумя сыновьями своими.4Они взяли себе жен из Моавитянок, имя одной Орфа, а имя другой Руфь, и жили там около десяти лет.5Но потом и оба [сына ее], Махлон и Хилеон, умерли, и осталась та женщина после обоих своих сыновей и после мужа своего.6И встала она со снохами своими и пошла обратно с полей Моавитских, ибо услышала на полях Моавитских, что Бог посетил народ Свой и дал им хлеб.7И вышла она из того места, в котором жила, и обе снохи ее с нею. Когда они шли по дороге, возвращаясь в землю Иудейскую,8Ноеминь сказала двум снохам своим: пойдите, возвратитесь каждая в дом матери своей; да сотворит Господь с вами милость, как вы поступали с умершими и со мною!9да даст вам Господь, чтобы вы нашли пристанище каждая в доме своего мужа! И поцеловала их. Но они подняли вопль и плакали10и сказали: нет, мы с тобою возвратимся к народу твоему.11Ноеминь же сказала: возвратитесь, дочери мои; зачем вам идти со мною? Разве еще есть у меня сыновья в моем чреве, которые были бы вам мужьями?12Возвратитесь, дочери мои, пойдите, ибо я уже стара, чтоб быть замужем. Да если б я и сказала: «есть мне еще надежда», и даже если бы я сию же ночь была с мужем и потом родила сыновей,—13то можно ли вам ждать, пока они выросли бы? можно ли вам медлить и не выходить замуж? Нет, дочери мои, я весьма сокрушаюсь о вас, ибо рука Господня постигла меня.14Они подняли вопль и опять стали плакать. И Орфа простилась со свекровью своею, а Руфь осталась с нею.

Обзор:Уход Елимелеха к моавитянам вызван голодом за непослушание (Иероним Стридонский). Руфь включена в родословие Иисуса за её праведность выше закона (Амвросий Медиоланский, Иероним Стридонский, Павлин Нольский).

1:2 И пришли они на поля Моавитские и остались там

Уход на чужбину.

Согласно иудейской традиции, Елимелех, муж Ноемини и отец Махлона и Хилеона, и есть тот муж, во времена которого остановилось солнце из–за преступлений закона, для того чтобы [люди], увидев такое чудо, обратились к Господу Богу своему. А поскольку они презрели и не сделали этого, то голод усилился, чтобы тот, кто в колене Иудином казался выдающимся, не только оказался вытесненным нуждой и голодом из родной земли вместе с женой и сыновьями, но и продолжал с сыновьями терпеть нужду на чужбине.

Иероним Стридонский,Еврейские вопросы[575].

1:3–4 И умер Елимелех, муж Ноемини, и осталась она с двумя сыновьями своими. Они взяли себе жен из Моавитянок, имя одной Орфа, а имя другой Руфь

Родство праведности.

Итак, если Фамарь включена, как мы знаем, в родословие Господа в силу таинства[576], то мы, без сомнения, не должны по той же причине пропустить и Руфь[577], что, как кажется, понимает и святой апостол, когда он в Духе предвидит, что призвание народов осуществится через Евангелие, ибо он говорит, что закон был дан не праведникам, но грешникам[578].

Как это Руфь, будучи чужестранкой, вышла за иудея? И как это евангелист счёл возможным включить этот брак в родословие Христа, если такой брак воспрещался законом? Что же, Спаситель вышел не из соответствующего закону брака? Так и будет казаться, если ты не обратишься к суждению апостола о том, что закон был положен не праведникам, а грешникам. Ведь Руфь была чужой, моавитянкой, а закон Моисея запрещает браки с моавитянами и вообще исключает их из Церкви, как написано:аммонитянин и моавитянин не может войти в общество Господне, и десятое поколение их не может войти в общество Господне во веки(Втор 23:3). Как же вошла она в общество Господне, если не сделалась святой и незапятнанной в нравах, выходящих за рамки закона? Если же закон положен для нечестивых и грешников, тогда действительно Руфь — выйдя за рамки закона и войдя в Церковь, сделавшись израильтянкой и заслужив почётное место в родословии Господа, избранная для родства души, а не тела, — являет для нас великий пример, потому что она — прообраз всех нас, собранных из язычников для того, чтобы войти в Церковь Господа. Станем же возносить ту, которая делами своими заслужила чести быть допущенной к обществу Его, как нас учит история, чтобы и мы делами нашими и последующими заслугами избраны были для вхождения в Церковь Господа. <…>

Когда же Ноеминь сказала ей:вот, невестка твоя возвратилась к народу своему и к своим богам; возвратись и ты вслед за невесткою твоею,— Руфь отвечала:не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдёшь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом; и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду(Руф 1:15–17). И вот двое отправились в Вифлеем. Когда же Вооз, прадед Давида, узнал о её делах, её праведности в отношении свекрови, её почтительности в отношении умерших, её почтении к Богу, он выбрал её в жёны себе.

Амвросий Медиоланский,Изложение Евангелия от Луки[579].

Предок Христа.

Тебе приходит на память её [Блесиллы] сообщество, её ласковые разговоры и утешения, и тебе невыносима мысль о том, что всё это потеряно. Я готов простить тебе слёзы матери, но я прошу тебя смирить твою печаль[580]. Когда я думаю о родительском [чувстве], не могу упрекать тебя, но если [думаю] о христианке и монахине, то с этими словами имя матери исчезает. Рана твоя всё ещё свежа, и любое прикосновение к ней, пусть самое осторожное, не столько лечит, как усиливает боль. Но почему ты не обуздываешь разумом ту печаль, которая со временем неизбежно должна стихнуть? Ноеминь, бежав от голода на поля моавитские, потеряла там и мужа, и своих сыновей. И когда она лишилась их помощи, Руфь, чужеземка, никогда не оставляла её[581]. И смотри, сколь велико такое дело — стать утешением одинокой [женщины]: Руфь в награду за это становится предком Христа[582]. Вспомни, какие пытки претерпел Иов, и увидишь (о, ты слишком деликатна!) поднятые к небу глаза — среди развалин собственного дома, изнуряющих болью язв, бесчисленных утрат и, наконец, козней собственной жены. [Во всём] его терпение оказалось несломленным.

Иероним Стридонский,Послания[583].

1:14 А Руфь осталась с нею

Великое разногласие.