В доанглийский период истории Южной Африки понятия свободы совести не существовало. Нидерландская реформатская церковь обладала абсолютной религиозной монополией, которая жестко охранялась законами Ост-Индской компании. При этом сама церковь не была независимым институтом: она полностью подчинялась светской колониальной администрации в Капстаде. Пасторы официально считались служащими компании, получали от нее жалование и выполняли функции государственных чиновников, фиксирующих гражданское состояние населения.

Любые формы публичного богослужения для представителей других деноминаций и конфессий были строго запрещены под угрозой конфискации имущества и немедленного изгнания из колонии. Доступ католикам на эти земли был закрыт из-за долгой памяти о религиозных войнах в Европе. Однако даже немецкие лютеране, которые к середине XVIII века составляли почти половину военного гарнизона и значительную часть городского населения Капстада, столкнулись с жестким прессингом со стороны властей. Им запрещалось иметь собственных пасторов и строить кирхи. Своих детей они были обязаны крестить только в реформатских храмах, причем крестные родители под присягой давали обещание воспитать ребенка исключительно в кальвинизме.

История лютеранского сопротивления в Капстаде напоминает подпольный детектив. На протяжении десятилетий верующие тайно собирались в частных домах под видом дружеских ужинов или семейных праздников, чтобы послушать проповедь проезжего лютеранского пастора с датского или шведского корабля, бросившего якорь в порту. В 1774 году богатый лютеранский купец Мартин Мельк решил обойти закон. Он построил на своем участке в Капстаде просторное здание, официально задекларированное в строительных документах как склад для товаров. Однако внутри этот «склад» имел скрытую церковную архитектуру с высокими арочными окнами и просторным залом. Немецкая община годами забрасывала петициями Батавию (город на острове Ява, бывший административным центром всех колоний ГОИК) и Амстердам. Лишь в 1779 году, когда влияние Ост-Индской компании ослабло, а Голландия побоялась портить отношения с немецкими княжествами, лютеранам официально разрешили освятить этот «склад» как полноценную церковь и пригласить своего пастора.

⬆️ Нагмааль в Мидделбурге в конце 1930-х. Такие собрания служили не только духовным целям, но и были ключевым социальным фактором, точкой сборки бурского общества.