Итак, мы видим, что за внешне противоположными процессами — закрытием храмов в Европе и их строительством в России — стоят одни и те же социальные механизмы. Это история о человеке, который покинул свою родную деревню и перебрался в бетонные кварталы мегаполиса.

Пустеющие церкви Европы — это не памятники безверию, а скорее свидетельства масштабного переезда людей, оставивших свою историю в прошлом. Российские же церковные новостройки — это попытка обрести почву под ногами в условиях новой городской реальности. В обоих случаях религия перестает быть «фундаментом», на котором стоит историческая деревня, и становится мобильным спутником горожанина, вынужденным подстраиваться под его новый образ жизни.