Одна из главных трудностей в этой дискуссии — глубокая терминологическая путаница. Что именно мы называем переживанием, сознанием и эмоцией? Традиционный философский взгляд гласит, что ИИ лишь мастерски воспроизводит внешние маркеры эмпатии, страдания или радости. За генерацией сочувственных слов или сигналов боли стоит математический расчет вероятностей, а не реальное переживание. У машины просто нет субъективного опыта — того, что философы сознания называют термином «квалиа». Когда текстовая модель пишет о своей грусти, внутри процессора не происходит ничего, кроме изменения электрических потенциалов.

С другой стороны, если посмотреть на проблему шире, человеческие эмоции, язык и культура также формируются под колоссальным и безальтернативным влиянием социальной среды. Например, ребенок-маугли, выросший вне человеческого общества, не будет испытывать сложных экзистенциальных кризисов или утонченной меланхолии. Он будет детально воспроизводить реакции волчьей стаи, копируя их поведение и звуки. Получается, что человек тоже во многом обучается на датасете своего окружения, впитывая готовые шаблоны поведения.

Консервативная мысль на это возражает, что у маугли, в отличие от искусственного интеллекта, есть врожденный биологический субстрат — центральная нервная система, рецепторы и сложнейшая гормональная система. Выброс окситоцина или кортизола обеспечивает физиологическую, осязаемую реальность боли, страха и привязанности. Социальная среда в данном случае не создает чувства из ничего, а лишь активирует и направляет внутренний потенциал, который изначально заложен Творцом в человеческую природу.

⬆️  Оксана Малая — одна из самых известных «детей-маугли» в современной истории. Прожив несколько лет среди собак, девочка полностью скопировала повадки стаи: она лаяла, бегала на четвереньках и скалилась при приближении людей. Этот феномен доказывает, что наши сложные чувства, язык и культурные реакции не возникают сами по себе — они полностью формируются «дата-сетом» социальной среды.