Для современного исследователя сама концепция ведения богословских споров, написания трактатов и обмена полемическими письмами в стенах темницы кажется весьма странной. Чтобы понять, как «тюремные споры» стали возможны, необходимо сказать пару слов о том, что же такое лондонская тюрьма XVI века.

Тюрьмы вроде Кингс-Бенч или Маршалси не были «казёнными домами» в современном понимании. Здесь вполне официально царила коммерция, а режим содержания напрямую зависел от финансовых возможностей заключенного и его способности платить смотрителю. Узники-протестанты, многие из которых до Марии занимали высокие посты в государственной Церкви, имели доступ к собственным средствам или получали щедрые пожертвования от единомышленников на свободе.

Смотрители за взятки сквозь пальцы смотрели на нарушение правил. Заключенные из разных камер могли свободно собираться во внутренних дворах, устраивать совместные трапезы и молитвы, и проводить диспуты. Существовал стабильный трафик корреспонденции — курьеры ежедневно выносили из тюрем письма, трактаты и воззвания.

Именно в этой атмосфере вынужденной изоляции интеллектуальный цвет английской Реформации оказался заперт бок о бок с радикальными элементами, чьи взгляды подавлялись как католическими, так и протестантскими властями.

⬆️ Неформальный лидер узников-кальвинистов Дж. Брэдфорд (второй слева) беседует с католическими епископами. Гравюра из Мартиролога Дж. Фокса (1563).