Османская система управления немусульманскими подданными не была основана на религиозном фанатизме или стремлении к тотальному уничтожению иноверцев. Это был прагматичный экономический расчет, превративший христиан в главный финансовый и интеллектуальный ресурс империи. «Pax Ottomanica» держался до тех пор, пока центральная власть в Стамбуле могла поддерживать баланс между жесткой эксплуатацией христианского населения и предоставлением ему религиозно-культурной автономии. Каждая община занимала свою строгую географическую и профессиональную нишу: фанариоты вели дипломатические игры Порты, копты управляли налогами Египта, армяне Анатолии строили города и развивали ремесла, а балканские крестьяне обеспечивали империю продовольствием. Судьба и статус христианина определялись не строками Корана, а близостью или удаленностью от султанского дворца.

Этот сложный механизм начал стремительно разрушаться в XIX веке, когда в Европу и на Ближний Восток проникли идеи национализма и концепция национального государства. Христианские народы империи больше не желали оставаться подданными второго класса в рамках средневековой исламской структуры. Ослабление центральной власти Стамбула, коррупция провинциальных пашей и активное вмешательство европейских держав, использовавших защиту прав христиан как легальный повод для раздела «османского наследства», превратили внутреннее разнообразие империи в главный источник ее гибели.

Попытки Порты провести реформы Танзимата и уравнять христиан в правах с мусульманами в середине XIX века опоздали и вызвали лишь сопротивление со стороны консервативного мусульманского большинства. Серия восстаний на Балканах, завершившаяся независимостью Греции, Сербии, Румынии и Болгарского царства, а затем и трагические этнические конфликты в Анатолии конца XIX — начала XX века показали, что формула имперского многоконфессионального сосуществования исчерпала себя. Географические круги османского подданства сужались до тех пор, пока империя полностью не исчезла с политической карты мира.