Сегодня Малая Церковь переживает свой самый глубокий кризис, который, скорее всего, станет для неё фатальным. Проблема заключается не в гонениях — современная Франция максимально толерантна к подобным группам, — а в демографии и глобализации.

Члены Малой Церкви при всём своем традиционализме — не американские амиши, отрицающие автомобили, и не русские староверы, живущие в таежных скитах. Они внешне ничем не отличаются от остальных французов: они пользуются смартфонами, водят автомобили, работают в коммерческих компаниях. Молодежь уезжает из родных деревень Бокажа в крупные города — Нант, Пуатье, Париж. Сталкиваясь с открытым, секулярным миром, молодые люди быстро теряют связь с традицией. Найти супруга внутри тающей общины становится математически невозможно, а жесткое правило эндогамии приводит к тому, что уходящая в большой мир молодежь навсегда закрывает за собой дверь молитвенного дома.

По разным оценкам, сегодня число активных сторонников Малой Церкви составляет от нескольких сотен до трех тысяч человек, и эта цифра неуклонно снижается. Старейшины уходят в мир иной, унося с собой навыки чтения латинских текстов по ветхим миссалам, а их дети выбирают обычную светскую жизнь.

Малая Церковь Вандеи постепенно угасает, оставляя после себя удивительный памятник человеческой стойкости, верности памяти предков и религиозного нонконформизма. Это яркое напоминание о том, как глубоко может засесть историческая обида, и как обычные миряне, оставшись без пастырей, могут создать свой собственный, закрытый и удивительно прочный духовный космос.