На противоположном полюсе метафизического спектра находятся авторы, для которых любая организованная религия — это не источник некой истины, а социальный конструкт, психологический феномен, порожденный страхом перед неизвестностью, или опасный инструмент контроля над массами. Метафизическая пустота в их вселенных заполняется либо хаосом, либо сугубо земной человеческой этикой.

Джордж Мартин воспитывался в традиционной католической среде американского города, однако в процессе взросления порвал с Церковью и сформировался как убежденный агностик (хотя в его случае «агностик» — это, вероятно, вежливое название атеизма). Мартин искренне восхищается эстетикой средневекового христианства, но при этом глубоко скептически относится к любым претензиям религии на знание высшей истины.

В его «Песни Льда и Пламени» боги демонстративно безмолвствуют, но религиозные институты проходят пугающую эволюцию. В начале саги Вера в Семерых кажется декоративной и бессильной — она напоминает скорее послушную государственную Англиканскую Церковь нового времени, которая лишь формально легитимизирует власть королей. Однако Мартин, будучи знатоком истории, показывает, как социальный кризис и ужасы войны пробуждают спящего монстра. Через движение «воробьев» писатель показывает феномен религиозного фундаментализма: искреннее стремление обнищавших народных масс к справедливости перед лицом жестокой аристократии у него мгновенно перерождается в аналог радикальной Реформации снизу.

Терри Пратчетт открыто позиционировал себя как светского гуманиста и атеиста, хотя на закате жизни, борясь с тяжелой болезнью, в шутку называл себя «агностиком с надеждой». Пратчетт органически не переносил религиозные институты, которые, как он считал, порождают слепой фанатизм и заставляют людей отказываться от собственного разума. При этом он любил обычных людей и верил в существование внутреннего морального компаса, который не требует одобрения со стороны небес. В его сатирическом «Плоском мире» многочисленные боги абсолютно реальны, они швыряются молниями и играют в кости судьбами смертных. Однако Пратчетт остроумно переворачивает классическую теологическую иерархию: в его мире не боги создали человека, а человеческая вера, мысли и страхи питают, формируют и удерживают богов на небесах.

В романе «Мелкие боги» эта концепция доведена до своего логического завершения. Великий бог Ом внезапно обнаруживает, что из-за огромной, разросшейся, жестокой церковной структуры и всеобщего страха перед инквизицией, люди перестали верить в него самого, переключив внимание на саму церковную организацию. В результате всемогущее божество истощается до предела и оказывается заперто в теле маленькой черепахи, чья жизнь зависит от одного единственного простодушного послушника Бруты, сохранившего искреннюю веру. Главная мысль Пратчетта глубока и серьезна: жесткие религиозные каноны убивают живую веру, а простое человеческое сострадание и здравый смысл стоят гораздо выше любых формальных духовных авторитетов.

Анджей Сапковский — убежденный атеист, материалист и продукт европейского рационализма. Созданная им сага о ведьмаке Геральте представляет собой триумф биологического и социального детерминизма. Все древние пророчества, мистические знамения и эльфийские легенды в его мире при детальном рассмотрении оказываются либо результатом генетических мутаций, как в случае со Старшей Кровью Цири, либо продуктом долгосрочного геополитического планирования «Ложи чародеек». Религия в мире Ведьмака, ярким примером которой служит культ Вечного Огня в Новиграде, неизменно показана без малейших прикрас.

Сапковский демонстрирует религиозные институты как рассадник шовинизма, расовой нетерпимости, организаторов кровавых погромов и охоты на ведьм. Писатель полностью лишает вымышленные культы даже намека на трансцендентную святость. Церковь у Сапковского — это эффективный, циничный, фашиствующий идеологический инструмент, который используется государством или клириками для контроля над темными, необразованными массами и уничтожения любого инакомыслия.

Подобный радикализм автора вызвал глубокий резонанс на его родине, в Польше, которая в 1990-е годы переживала мощный подъем католического традиционализма. Правая консервативная пресса обвиняла Сапковского в цинизме, разрушении моральных устоев и очернении Церкви. Однако для более молодого поколения поляков Геральт с его скепсисом к любым лозунгам стал глотком свежего воздуха. Со временем польская культура продемонстрировала удивительную зрелость и способность разделять личный атеизм автора и его литературный гений. Сегодня, когда вселенная «Ведьмака» превратилась в известный экспортный бренд страны, Сапковский удостоен высших государственных наград, а влиятельные католические журналы выходят с изображением седого охотника на монстров на обложке, признавая в книгах Сапковского глубокий поиск личной ответственности человека перед лицом зла.

Джо Аберкромби занимает, пожалуй, самую радикальную и бескомпромиссную позицию экзистенциального материализма, что сделало его ключевой фигурой современного поджанра гримдарк, то есть мрачного фэнтези. Мировоззрение Аберкромби полностью исключает существование объективной высшей справедливости, Божественного плана или загробного воздаяния за земные страдания. В его трилогии «Первый закон» вселенная совершенно лишена духовного измерения. Древняя магия постепенно уходит из мира, а то, что простые люди принимали за волю богов или великие заветы древности, при ближайшем рассмотрении оказывается банальной, грязной и бесконечной борьбой за власть между бессмертными эгоистичными магами.

Главным примером деконструкции классических фэнтезийных архетипов у Аберкромби служит образ Байаза, первого из магов. Изначально он появляется перед читателем в привычном образе мудрого, величественного наставника, напоминающего Гэндальфа Толкина или Алланона Терри Брукса. Однако по мере развития сюжета маска спадает, и Байаз раскрывается как безжалостный, циничный социопат, делец и манипулятор. Он создал целые государства, финансовые системы, религиозные институты и династии королей лишь с одной целью — использовать их как пушечное мясо в своей личной войне против старого врага Кхалюля. Никаких добрых богов или высших идеалов за спиной мага нет, миром правят исключительно человеческий эгоизм, золото и грубая сила.