Несмотря на разногласия по поводу методов борьбы с ересью, большинство участников дискуссии XVI века разделяли фундаментальное убеждение: государство обязано защищать истинную религию. Даже многие критики религиозных преследований не отрицали этого принципа полностью. Споры обычно велись не о том, допустимо ли вмешательство властей в религиозные вопросы, а о том, где должны проходить его границы. Говоря проще, спорили не о том, можно ли за ересь наказывать, а о том, можно ли за ересь наказывать смертью. Критики подобной практики указывали, что казнь лишает человека возможности покаяться и исправить свои заблуждения. Сторонники суровых мер отвечали, что цель казни – не исправление «преступника», а защита остальной части общества.

Беза признавал необходимость осторожности и осуждал необдуманную жестокость. Однако, по его мнению, обязанность властей защищать общество и церковь перевешивала подобные соображения. Для многих его современников религиозное заблуждение представляло опасность не меньшую, а зачастую и большую, чем обычные уголовные преступления. Если преступник наносит ущерб телу или имуществу человека, то еретик, как считалось, подвергает опасности его вечное спасение.

Тем не менее уже во второй половине XVI века начинают проявляться признаки изменения настроений. После 1600 года смертные приговоры по обвинению в ереси во многих протестантских регионах становятся значительно более редким явлением. Однако это не означало появления современной свободы совести. Большинство европейцев по-прежнему исходили из того, что государство должно стремиться к религиозному единству и поддерживать господствующую конфессию.

Система религиозных преследований покоилась на двух взаимосвязанных предпосылках. Во-первых, предполагалось, что религиозная истина в своих основных чертах достаточно ясна и доступна каждому разумному человеку. Во-вторых, считалось, что общество не сможет сохранить устойчивость, если внутри одного государства будут на законных основаниях сосуществовать несколько конкурирующих религий. До тех пор, пока эти представления сохраняли убедительность, аргументы в пользу широкой веротерпимости оставались малоперспективными.

⬆️ Табличка в Базеле в память о С. Кастеллио. Под изображением на латинском, немецком, французском, итальянском и английском написаны его самые известные слова: «Убить человека не значит отстоять учение – это значит просто убить человека».