После завоевания Египта в 1517 году султаном Селимом I османы сохранили там сложную двухъярусную систему управления. Реальная власть на местах оставалась в руках доосманской военной элиты — мамлюкских беев, контролировавших провинции (санджаки), в то время как присылаемый из Стамбула паша выполнял функции надзирателя и сборщика имперской дани. В этой политической схеме египетские христиане — копты — заняли уникальную нишу, став незаменимым элементом государственного аппарата.

Копты, являвшиеся прямыми потомками доарабского населения долины Нила, составляли около 10% населения Египта. (Тут важно помнить, что для коптской общины османский период стал временим демографического минимума — сегодня процент коптов в Египте заметно выше). Обладая многовековой традицией счетоводства, геодезии и математических расчетов, они полностью монополизировали сферу сбора налогов, кадастрового учета земель и управления государственными финансами. Каждый мамлюкский бей и каждый османский чиновник имел своего личного коптского секретаря (муаллима), который вел все его финансовые дела. Без коптов мусульманская элита Египта не могла рассчитать уровень ежегодного разлива Нила, определить точный размер налога с крестьян-феллахов и распределить собранные средства между местной казной и отправкой дани в Стамбул (хазине).

Эта финансовая монополия давала коптам колоссальное неформальное влияние, выходившее за рамки их юридического статуса зимми. Главы коптской финансовой бюрократии в Каире, такие как знаменитый Ибрагим Джаухари в конце XVIII века, обладали огромными состояниями, сопоставимыми с богатством мамлюкских беев. Они владели роскошными дворцами, финансировали восстановление древних пустынных монастырей (таких как монастырь Святого Антония) и содержали собственные вооруженные отряды охраны из числа наемников.

Официально копты сталкивались с периодическими вспышками религиозных ограничений со стороны консервативного мусульманского духовенства университета Аль-Азхар. Им запрещалось публично праздновать церковные даты, звонить в колокола, они должны были носить тюрбаны исключительно черного или синего цвета и передвигаться по городам только на ослах, но не на лошадях. Однако на практике правители Египта быстро отменяли любые притеснения, как только коптские чиновники в ответ саботировали составление финансовых отчетов, что грозило казне банкротством. Коптская община Египта демонстрировала пример прагматичного симбиоза, где религиозное неравноправие полностью компенсировалось финансовой незаменимостью общины для правящего класса.