Чтобы понять разницу в положении рабов, необходимо обратиться к правовым системам европейских метрополий. Церковь в колониях Нового Света никогда не действовавала в вакууме — она опиралась на законы, которые ее государство веками вырабатывало на европейском континенте.

Испанская и португальская колониальные империи обладали важнейшим преимуществом — им не нужно было изобретать велосипед. Их правовая система базировалась на классическом римском праве. В «Семи партидах», испанском средневековом своде законов который продолжал действовать в XVIII веке на Кубе, в Мексике и Новой Гранаде, рабство трактовалось как глубокое несчастье и противоестественное состояние. Римское наследие признавало за рабом статус человека. Католическая Церковь во владениях «иберийских монархий» — Испании и Португалии — выступала независимым от плантаторов институтом, контролируемым напрямую королевской короной, но в теории способную апеллировать еще выше, к Папе. Епископы и священники имели законную обязанность следить за тем, чтобы хозяева не мучали рабов до смерти, предоставляли им еду и не препятствовали их религиозной жизни. Раб имел право обратиться в церковно-государственный суд с жалобой на жестокость господина.

Французская модель на Карибах, прежде всего в Сан-Доминго, демонстрировала иной подход. У Франции не было древнего кодекса о рабах, поэтому в 1685 году король Людовик XIV издал специальный «Черный кодекс», регулировавший рабство в эпоху абсолютизма. Этот документ был в первую очередь инструментом коммерческой эффективности. С одной стороны, он оставался католическим: первая же его статья требовала изгнать из колоний евреев, а последующие предписывали обязательное крещение всех рабов в лоне Католической Церкви. С другой стороны, французское право сделало шаг в сторону утилитаризма — раб юридически признавался движимым имуществом. Реальные механизмы защиты прав невольников во французских колониях были развиты гораздо слабее, чем в испанских. Церковь в Сан-Доминго была сильнее интегрирована в плантационную администрацию и реже шла на конфликт с сахарными магнатами ради защиты черной паствы.

В английском обычном праве института рабства изначально просто не существовало. Оно веками развивало идею личной свободы и защиты частной собственности для свободных людей, и оказалось совершенно не готово к вызовам плантационной экономики Вирджинии, Каролины или Ямайки. Колонистам пришлось создавать законы буквально на ходу. Не имея сдерживающего фактора в виде римского права, английские плантаторы пошли по самому экономически целесообразному пути. Они превратили раба просто в движимое имущество. Раб в английских колониях XVIII века юридически приравнивался к рабочему скоту, коню или мешку с зерном. Закон если что и защищал, то не раба от хозяина, а исключительное право хозяина распоряжаться своей вещью. Государственная Англиканская Церковь в колониях полностью зависела от местной элиты. Плантаторы засели в церковных советах и сами нанимали священников, из-за чего Церковь была фактически парализована и не могла выступать защитником африканцев, покорно обслуживая интересы рабовладельцев.

Правовая система Нидерландов испытывала сильное влияние римского права, однако в голландских колониях Нового Света, таких как Суринам или Кюрасао, этот фактор был полностью нивелирован структурой управления. В отличие от испанских или французских земель, где правила королевская бюрократия, голландскими колониями управляли акционеры Голландской Вест-Индской компании. Интересы коммерческой прибыли в Суринаме стояли выше любой морали. Голландская Реформатская Церковь, будучи официальной Церковью метрополии, в колониях добровольно отказалась от какого-либо контроля над плантаторами. Голландское законодательство на Карибах XVIII века было едва ли не самым жестоким: закон рассматривал раба как рабочий инвентарь компании или частного лица. Государство не вмешивалось во внутренние дела плантаций, предоставляя хозяевам абсолютную власть над жизнью невольников.

⬆️ Католическая Церковь проявляла интерес к религиозному состоянию чернокожих рабов, особенно если речь шла о рабах, принадлежавших духовенству и монастырям. Они обучались основам христианской веры и могли регулярно исповедоваться и причащаться.