День 71 Воскр. 23/10 II

9 ч. веч.

Золотая Радость! Иду почитать в постель. Опять зима: жаровня, возня холодного ветра снаружи, уютность ласково освещенной, устланной, полной дорогими предметами комнатки. На душе ясно и любовно. С нежностью думаю о тебе, но не тоскую. Полон любовью к тебе и восхищением пред тобой: ты так своеобычно прекрасна; так гениально ты воспринимаешь жизнь. Тем, что можно назвать твоей нравственностью и религией, ты обязана этой гениальности восприятия. —

Сегодня утром я занимался в Институте. Дома у меня Орфики. Но и многое другое хорошо. — Felice notte1431.

День 72 Понед. 24/11 II. 12 1/2 дня.

Дома, в ожидании завтрака, за орфическими гимнами. В Институт пойду к 5 ч<асам>, на лекцию Дерпфельда. Стихии успокоились, потеплело, море у Саламина голубое. Был четверть часа в «певках»1432. Подле нашего домика, вернее подле соседского, берут камень для постройки дома (далеко, близ καφενεΐον1433), и тропинка обратилась в дорогу для телег. Но шума нет. — Еленадолжна танцjватьу тех анархистов1434. Здесьпоэзия.Здесь милость, и снисхождение, и улыбка красоты. И трагика безучастия красоты. И все, что ты думала, она должна думать. И она скажет — как ты мне — Опалину: «Да, я рада, что была там вчера, и тяжела душа глубокими впечатлениями». И еще она раз говорит (из твоего письма): «И странное мне чувство дает эта сила жизни прошлой и предстоящей: чувствополнотытакой полной, что, кажется, нет вопроса, нет рыдания, который не был бы моим вопросом, моим плачем и не нашел бы отзвука в моей душе». Быть может, и дальнейшее: «Я с Богом и из добра и из зла чую Его, и мне хорошо и тихо». — Еленатакпластически–прекрасна, что и в аоде1435, и в слушателях возбуждает тот ненасытныйэпическийэрос, который не устает ставить излюбленного героя все в новые и новые [ситуации] положения, чтобы вдосталь налюбоваться на него, — но вдосталь не может. —

Пришли мне еще шоколаду малым пакетиком. —

8 1/2 веч<ера>

Вернулся с лекции Д<ерпфельда> только к 8 час<ам>. Она была заключительной из его [институтских] библиотечных. В субботу предстоит еще осмотр театра Диониса, в понедельник — посещение Пирея, и потом Дерпфельд уезжает на Левкаду. Окончание этого цикла навело меня на мысль о «начале конца» нашей разлуки. Но потом зато как–то еще длиннее представилась вся непережитая, большая половина ее, и я возвращался домой со склонностью к грионскому унынию. Так противоречивы и переменчивы настроения неудовлетвореннойдуши,der entbehrenden Seele1436.

Между прочим Д<ерпфельд> сказал, что пред[по]ложил (в «Космополисе»1437) строить новые театры, по образцу античных, так, чтобы места зрителей окружали значительную часть сцены и последняя уподоблялась бы таким образом древней орхестре. Он думает, что эффект изображаемого на сцене этим значительно усилится. Теперь сцена, говорит он, подобна картине, а в древности действие совершалось пластически, телесно в самой среде зрителей. Кроме того, такое устройство увеличило бы число мест чуть не втрое (?)1438и позволило бы соответственно понизить цены входных билетов. Все это навело меня на мечты о том будущем, которое все мы, сознательно и бессознательно, (особенно бессознательно) предуготовляли или творили. Это будущее будет религиознее современности. Оно будет знать трагедию. Современный театр отойдет в область архаизмов. Опять раздадутся трагические хоры. В области кулинарной это будущее будет характеризоваться художественным пристрастием к чесноку…1439

Последнее огневейное прозрение совершилось во мне за ужином, к которому Фотини приготовила зайца в луке, и, кажется, под впечатлением известия о вашем недавнем жареном…

Этим и закончу на сегодня. Целую свою Радость и ее пятнышко на мизинце.

В.

Хотя масленица только через неделю, но карнавал уже шевелится. — Твой портрет [всегда] украшен обычно. —

Кланяюсь О. Ф.1440Крендель все ведется.

День 73. Вторник, 9 утра

Целую. Иду на Акрополь.

В.