69 д<ень> м<ужества>. 7 ч. веч. Cena.

Утром получила письмо от Вторника1410. Значит, субботнее пропало! В первый раз! Как грустно. Не знаю, что ты сказал по поводу моей беседы с Верой? Не знаю, получил ли письмоvia Trieste1411.И не уверена, получаешь ли ты на 5‑й день письма, опускаемые мноювечеромв Понедельник и в Пятницу? И вообще, сколько могло быть интересного и мне дорогого! И в цепи дней пустота в один день — Пятница. Твое письмо сегодня не очень радостное. Хотя твое утомление филологией преходящее и dans l’ordre des choses1412. Под тобою рельсы скрипят и трясутся — стрелка пытается передвинуться, но ты не дашь ей, и всё поскрипит несколько времени, и поезд покатится дальше. Плодом временных perturbations1413будут несколько поэтических новорожденных… Кстати, о новорожденных: что–то твоя Фотини не родит? Как понять все ее враки и ужимки? Нерасхлебаемая чепуха. Вчера вечером после отсылки письма были на лекции Jorés. Посылаю ее тебе: очень банальна, эмфатична и азбучна и неубедительна. Плохо, скучно, и всё–то он на одном месте вертелся. А как сумел Нитше передать на 1‑й лекции. Он умеет сосредоточить, а там каждое слово звучит могуче. Вчера же tristia tristia1414! Ну вот, после лекции вернулись к треске. Ах, как были голодны и сколько съели! Сегодня утром я изволила отваляться в постели до 10 1/2! Даже кофе пила в постели до ванны. И молча изучала ритмы своих morceaux1415. В 11 1/4 проехали к Mme Zibelin по маленькому делишку (романсы Остроги добыть), а она меня очень попросила прийти завтра к ней на музыкальное собрание и спеть что–нибудь. После нее мы пошли в Женеву на репетицию симф<онического> концерта1416. Большое имели наслаждение, хотя, увы, не было Бетховена, вообще классического, если не считать Вагнера «Lo<h>engrin»1417. Но смешно, что я спутала программу и приняла Вагнера за S<c>hillings1418— мол<одой> немецкой школы, и говорю Марусе. Вот D’Indy1419подражал Вагнеру, а этот имеет вкус подражать Бетховену, только львиной силы нет. — Это был «Lo<h>engrin». Был прекрасный женский голос. Меня очень прельщает выйти из своейклассическойузкости и отнестись внимательно к новым явлениям творчества и в музыке. А были всё новые. Вообще я оченьв музыке.Ведь это ужасно, как.

70‑й д<ень> м<ужества>1420Откр<ытое> письмо из Женевы.

71‑й д<ень> м<ужества>.

Не могла писать: письмо слишком расстроило, т. е. картолина от Среды1421. Четверговое обещанное1422не пришло, слава Богу. Я поздравляю тебя со днем твоего рождения от всей души, всею любовью. Пусть этот глупый маленький разлад в письмах не расстраивает тебя, мой обожаемый, любимый, родной. Я из него только яснее и окончательно убеждаюсь в одном: разлука невозможна нам. Безумие ее устраивать себе. Надо так жизнь строить, чтобы ее не было, пока нам дано рука об руки <так!> идти наш путь. Да, я неверно поняла, что, быть может, тебе надо избавиться от моего влияния, да оно ненавязывалось,— мы сливались, и плохо врозь.

Дотенька, вот единственное пожелание: скорее, скорее свидиться <так!> и любить, любить. — Посылаю тебе Наполеона1423.

Милый, я ничего не могу писать. Дети пишут с любовью. Костя бегал выбирать картолину тебе. Он очень стал лучше. Странно, всё дело, очевидно, было в Вере и Miss Bl<ackwell>. Первая после моей с ней беседы так изменилась, что сегодня Miss Bl<ackwell> говорила: Я удивляюсь, и даже Strachan’ы ее удивительной силе воли в борьбе с собою. “Admirable will & self control”1424». Вторая после наказания Кости и моей проповеди ей, а главное с тех пор, как мы с ней решили ее отъезд так мирно и любовно, стала иною: спокойною, веселою и ласковою.

Беда с невестами1425. Я же имею многое рассказать интересного о нашей жизни. Но ‒ ‒ в следующий раз. Сегодня я, правда, больна нервами. Ты, Дотинька, это знаешь. Боль невыносимая от всякого внешнего прикосновения, и перо не идет! 2 причины: твоя картолина, такая болезненно чуждая по чувствам и по грубому невероятно выражению и горькой несправедливости. 2-ая причина: романс Остроги. Не понимаю уже, так ли он хорош, вернее, parfaitement beau1426, или он тронулстрашныезвуки в моей душе.ОкеаниСмерть.Это тот жехолод,как «Голос моря»1427. Я больна, носчастлива,и сегодня у меня вырвался этот дифирамб, хотя, конечно, это не дифирамб, а мысли, но они горят в сердце1428.

Целую своего дорогого матита, бедного моего и еще молю бога <так!> о свидании, о свидании и о любви долгой, горящей, мирной.

Твоя Лидия.