День 57 9.II/ 27.1 Воскр.

Дорогая Радость! Проспал сегодня поздно, после вчерашней ночной почты1138. Лил обильный дождь. После дождя стал легкий дух. Теплынь. И солнце проглянуло, и опять дождь пошел, и опять солнце. Весна! По хмурому морю [поплыли] серебряные полосы. Вид на ближние горы прозрачен, дальние в снегу. День кончился золотым закатом. Я был до завтрака в Институте. Придя домой, прилег поспать; но в голову стали лезть рифмы о Пуссене и Лоррене1139, которые сообщаю накликавшей их Марусе: как видишь, мои мысли постоянно следуют за Неизреченной, а ты говоришь — я все мало ее люблю. Только, что я люблю, то люблю и постичь до конца; тό и треплю зубами злобно–ворчащего анализа… Так и не заснул и стал заниматься. — С утра сегодня думаю о Косте. Мне очень больно, что тебе и Марусе с ним худо. Прежде всего, и его нужно постичь до конца. От детерминизма не уйдешь; и хотя филологи, как Виламовиц, Маас1140и др., и сердятся на детерминизм, а Греки все же, именно потому что были глубоки, были детерминисты, каждый по–своему. И Платон тоже прав, говоря о конях, не удержанных возницей1141. Сцилла и Харибда бедного мальчика были: уродиться в отца или в мать. И кажется, он избег первого зла (кроме разве некоторой физической и сенсуальной грубости родителя). Но от матери он получил плохое наследье. Мне кажется, он воспроизводит, в смысле наследственности, — кого бы ты думала? — дедушку своего, Дмитрия Васильевича, реалиста и механика, насильника и обиженнего. Я вижу в немболезнь воли,психологическуюслабость ее.Ему «больно повиноваться», т. е. «больно» переломить себя. Он и дерзок, п<отому> ч<то> ему больно. Воля не в порядке и у Сережи, и у Веры. Но Сережа гармоничен, потому что кроток (покорен) исогласенпо существу; он не страдает от волевых аффектов. Вера и Костя — жертвы волевой безудержности. Но у Веры, при ее душевной глубине и при той спиритуалистической закваске, которую она через тебя взяла от Софии Александровны, — отсюда трагика, борьба Ормузда и Аримана, распутье между святостью (очень суровой) и бунтом, — и все смягчается и умиряется Харитой любви, текущей из исполненного, любвеобильного сердца. У Кости же — одни волевые импульсы (при отсутствии идеализма), которых он не может ни насытить, ни обуздать. Как врачевать, как укреплять его волю? Ближайшим образом, сделай попытки проведения в какой–нибудь точно определенной сфере сначала — ему же нужно воспитывать в себе и добросовестность — принципов selfcontrol`я1142и самонаблюдения и самоотчета (с самонаказанием включительно). В другую школу отдавать не советую. Вспомни, что он уже имел учителей (мужчин) и пр. у Dr. Ralph. Там будет ему 1) грязь, 2) страдания.

Невежливо откладывать визит знакомой <1 или 2 нрзб>.

Напиши Марье Тихоновне1143.

День 58. 10.II/ 28.I Понед. ок. 8 ч. веч.

Розокудрая Радость! Пришел из Института, с лекции Дерпфельда, о разных частях театра и технических названиях, о Фимеле1144и пр. Утром также был в Институте, где Kolbe говорил мне разные свои соображения. Теплый, солнечный и вместе туманный день. Ничего характерного. Разве опять наблюдения за Итальянкой, прогуливавшейся по обычаю перед закатом со своей собачонкой и своим маленьким невольником по [утренней] нижней [рампе] террасе, и смутное психопатическое ощущение, мною подчас испытываемое при этом зрелище (обыкновенно, впрочем, она прогуливается сам друг с собачонкой)… Видишь ли? психопаты — все мы. И ты также, когда хочешь с убийственною целью приманить Луизу полюбоваться на красивых и радостных девушек. У меня еще острее жажда крови, совсем что–то в роде раскольниковщины. Живет Итальянка так противно, противно уединенно в домишке с запертыми ставнями, который она сторожит от злодеев. У нее собачонка и пэди, часто сбегающий. Ее насекомообразное существование все тут перед глазами в этой запертой со всех сторон скорлупке. Изредка она бойко играет и звонко поет — и зарезать ее соблазнительно! Вот уединение доводит до каких психических состояний. Во всех нас элементы вырождения и атавизма: Орфики верили в первородный грех: люди родились из пепла Титанов, сожженных молнией Зевса за растерзанье Диониса1145. Они молились и совершали искупительные жертвы за грехи προγόνων άθεμίστων («беззаконных предков»). Мы теперь так умны стали, что не верим в «проклятия старинных преступлений»1146. Судьба и Грех для нас старинные пугала.

Придется закончить письмо на этой мрачной теме. Прочти для более приятного заключения мою Грамотку. Целую как желаю. OS. Письмо поручу Ангелу, чтобы быть свободн<ым>. Шрадер завтра не читает.

Перелистай Тютчева: не украл ли я у него 7 и 8 стихи Грамотки? Т. е. у него что–то подобное. А может быть это только дух его1147.

Опять насчет Маруси. Поговори ты с ней по душе, не лучше ли ей нас покинуть с осени. Возможно, что она прямогубитсебя,убиваетмедленно. Я не знаю, как действуют на ее сердце эти постоянные напряжения, волнения, огорчения. Ты, впрочем, сама видишь — б<ыть> м<ожет>, больше, чем она скажет1148.