10 Февр<аля >/28 Янв<аря > 02. 2 часа. Cena.

57‑й д<ень> м<ужества>.

Дотя, забыла тебе рассказать. Третьего дня, как сговорившись, Оля приносит мне ландыш великолепный с корнем, благоухающий и расцветший, и ставит в вазу из–под Чертозы (синяя с зеленой змеей), а Маруся через час — букет левкоих <так!>, которые я обожаю. Я поставила их в вазу из–под пикулей,упоительнойформы: высокую с расширением внизу и вверху. Цветы на «длинных стеблях» белые и розовые. Обе вазы на столике «гососо» (с венец<ианским> зеркалом, синими картинками гор и водопада и вазочки с амуром и сиреною). Столик драпирован японской тряпкой Алекс<андры> Вас<ильевны>. Красота и радость!

Вчера как отослала тебе письмо, пошла прощаться и молиться с детьми. Костя молился по своему почину о помощи для поведения: «Помоги мне хорошо себя вести и быть утешением, а не горестью Марусе, маме и Вячеславу…», потом плакал, когда я целовала его, впервые прося прощения, и пожелал очень извиниться перед Miss Bl<ackwell>, что и было исполнено. Он очень старается сегодня. Весь изменился. Дай–το Бог! Сегодня с утра почитала Боделэра «Petits Poèmes»1133. Очень забавно после Толстого, потом писала и пела. После 11 1/2 пришла из школы Вера и, как всегда, прямо наверх. Я с ней говорила по душе: оказывается, онамаложелает играть театр с Строонами. Ее мечта вполне сходится с моею и очень жарка: быть с Сережей en famille1134, чтобы поднять старую милую цепь игр, и бесед, и настроений. Это совершенно решает меня поступить радикально, и жду лишь твоего письма, чтобы известить о запрете Сережу. Да, Дотя, я и не думала устраивать «праздники» на Пасху, и если хотела быть дома, то только ради говения детей и встречи религьозной великого дня. Вероятно, буду говеть вместе с ними, или как ты посоветуешь?… Вот только что добрый голосок Кости из саду кличет меня: «Прощай, мама! Я иду в школу!» А Маруся только что уехала на лекцию. Salève так прекрасен. Просыпаюсь я в 7 1/2 и думаю: «Ужасный климат! Всё то же: серое небо, не то дождь, не то нет, ветер и серость, серость». Но солнце, встав, осветило синие небеса, и всё блистает, и снега серебрятся, a Salève в синем облаке, как Гимет, только без пурпура. Весна чуется в мягкости воздуха и в запахе молоденькой земли. Я лежу или «возлежу» в своей <1 нрзб> и окно мое широко распахнуто. Сегодня будет урок музыки, и потом Острога обещал остаться, чтобы faire de la musique1135. Поэтому теперь спешу к своей работе. Буду писать во время урока. Да, для забавы написала на визитных карточках в лиловых конвертах торжественное приглашение Оле и Кристине. Текст: «Л. Д. И<ванова> очень надеется, что Кристина Семеновна или Ольга Фед<оровна> (каждой отдельно) не откажет ей своим присутствием украсить музык<альный> вечер 10‑го Февр<аля> в вилле Жава Шателэн». Это для того, чтобы девушки приоделись и чувствовали себя бодрее. Попросим Miss Blackw<ell> поиграть вальс, а Острога будет танцевать с Кристиной. Посмотрим, принесет ли он свои романсы. Иду… целую свою жизнь.

5 3/4. Hall

Вот и урок музыки, мой Дотя, и первый раз без свечей. Hall весь освещается золотистым светом вечера. Только что сверху я глядела по очереди то на золотящуюся в лиловом тумане Юру, то на тлеющий Mont Blanc и его цепь и пурпуровый Салев. Прекрасно здесь. В особенности я полюбила Salève, прежде мною тупо ненавидимый. Полюбила его по дороге к дедушке. Сегодня, как давеча кончила свою беседу с тобой, моя Радость, то пописала немного, потом пожалела Олю, штопавшую чулки на площадке на диванчике против зеркала, и призвала ее к себе, чтобы немножко с ней побеседовать. Она вспоминала первые времена у меня, и я рассказала подробнее о Конст<антине> Сем<еновиче>1136, т. к. оказывается, что она почти ничего не знала о моем деле. Оля всегда обожает поболтать со мною. Но, кроме того, я отделала хороший кусочек «Шума» и довольна собою. К чаю приехали Маруся и Вера. Во время чаю Вера вздумала пойти гулять, и тотчас они снарядились: она, Лиля, Miss Bl<ackwell> в Petit Sacconex. К 6-ти они будут дома. Вот только что Оля тихонько вошла в комнату, чтобы поправить саламандру, и принесла мне мой дорогой браслет. Маруся привезла их обоих сегодня из магазина, но мой был грязен, и Оля вычистила золото. Я в голубом очаровательном капоте. Он мне очень идет. Темнеет, пурпур гор тяжелеет, чернеет, небо светящееся зеленое между двумя грядами желто–розовых облаков… Сейчас буду писать маме… Вот еще оторвалась от тяжелого письма моей бедной старушке, чтобы сказать тебе, что Костя имел урок в 40 мин. ихорошоработал. Был тих и кроток. Теперь он пошел наверх готовить школьные уроки. Вера села и играет экзерсисы. Она прелестна со своими красивыми густыми волосами, разметавшимися по коричневому ее школьному платью. Она выглядит совсем гимназисточкой. Экзерсисы она плохо приготовила, потому что увлеклась прелестной песенькой Моцарта и ее очень мило теперь разыгрывает. А Лиля под газовым рожком посереди залы сидит у своего столика и рисует и пыхтит на всю комнату, и что–то взволнованно себе шепчет.

Иду к тяжкому письму.

Дотя, пообедали, выпил<и> кофе.

Будем петь. Надо опускать письма. Целую нежно. Дотя, я хочу ехать на польский бал? Что ты думаешь. Я сошла с ума. Но мне хочется? Дотя,когда придет твое письмо?

Твоя девочка.