февр. 1902

10 1|2 утра. 52-ого дня мужества. Cena.

Дотинька, только что читала и перечитываю дорогое письмецо с известием о корзине Дотика1047. Не думаю, что она доставила тебе больше радости1048, чем мне рассказ твой об этой радости. Светло на душе. Значит, любовь, с которою все вещи были выбраны, и уложены, и отосланы, передалась тебе. Мне кажется, весь тот пакет, несуразный, как и каждая отдельная вещица в нем, так и остались в моей памяти, с такою ласкою и таким теплом из сердца самого я укладывала и отдавала его в окошечко на почте. Не беда пошлина. Конечно, другой раз не надо посылать. Другой раз сама привезу. Но не измерятся же этим<и> 9‑ю драхмами радость давания и получения. Думаю, что развалили корзину господа таможенные смотрители, а в дороге она была цела: заколочена деревянной крышкой, завязана, запечатана.

О твоих упреках моему «дионисическому» пессимизму не пишу. Я уже объясняла тебе, Дотя, что иначе не могу и даже думаю, что мое отношение к книге самоездоровое,ясное, смелое, здесь не «надрыв», здесь смелое решение «подъять» жизнь, «принять» ее. Здесь черная «преисподняя», как глухо, безостановочно катящийся гул грома, и на его аккордмелодия жизниплетет свои волнистые узоры, и слушаешь, и упиваешься звуками радости, ласки, мира, доброжелательства, любви…. Что–то такое, не знаю, что… Ты получишь это письмо 11‑го или 12‑го Февр<аля>, значит,3 месяцадо свидания:13‑го Мая*и один месяц в 28 дней!.. Странно, написала 3 месяца с мечтою, что это уже немного и что,конечно,гораздо большепозадиразлуки, месяца 4, 5. Сосчитала, и вышло — всего 2 позади будет 15‑го Февраля. Невероятно! Кажутся вечностью. И даже не потому, чтобы я тосковала. Янетоскую. Я бодра и вечно, ежеминутно в деле. Нотак многое случилось.Это путешествие, 5 дней на корабле — мир прошел мимо, гадкий, но довольно сложный мирок. Потом la secousse1049возвращения в дом: дети, Маруся, вся его обстановка и строй, потом работа ежедневная. Новые люди, потом прожитый угар праздников, и всякая мелочь ведь так мучительно врезывается, навязывает свое напечатление на моей бестолковой душе. Вот, например, всё не успела рассказать: в Воскресенье была по просьбе Веры и по собственному внезапному вдохновению на большой феерии «Petit Poucet»1050.

3-ое детей и Miss Bl<ackwell>. Я очень наслаждалась. Я ведь обожаю такое глупое. Это просто сказка de l`Ogre et du petit Poucet1051, перемешано романтическое, что очень портит вещь <?>, и у Ogre английская гувернантка воспитывает 7 дочерей — Miss Pachule1052. Она попалась в плен во время путешествия с билетом из Cook’s Tour Office1053. Великан в одной сцене жрет за торжественной трапезой цельных людей с сапогами и касками. Это очень искусно представлено и так отвратительно. Но я ожидала большего, т. е. больше поэзии и смеха. Зато наградили дети:Лидия1054показала себя опять эстетически прекрасной. Рыдала от песни детей в лесу о волках. И, просидев4 часав театре, с трудом оторвалась. Она была упоительна, такое наслаждение наблюдать, как чуткая душа воспринимает жадно, упивается воспринимаемым. Miss Bl<ackwell> спрашивает в антракте ее: «Do you enjoy it?»1055, и ребенок отвечает, вся в слезах и с рыданьями в наивно<?>-громком голосе: «Yes, I enjoy it very much, only I don’t want the wolf to eat the little girls!»1056Это тоже замечательно, так как Petit Poucet играла молоденькаяактриса(знаменитость из Бельгии, очень талантливая и изящная), то Лидия упорно называла 7 братьев Poucet — девочками (верно, по голосу). Много раз во время представления она поворачивала большие боязливые глаза ко мне и со вздохом облегчения говорила: «Мамочка, хорошо, что мы так высоко. Я рада, что мы не там, внизу. Бедные те люди. Им очень страшно!» Да, она никогда не забудет этого!! Те дети тоже очень наслаждались их наслаждением обычным, из рамок не выходящим, и Вера столько же моим обществом, сколь театром. Это страшно прямо, до чего она любит меня. Боюсь ответственности и реакции. Недавно она полушутя, но в глубине серьезно сказала: «Ты меня любишь, но я тебя обожаю!»

53‑й д<ень> м<ужества>. 6 ч<асов> веч<ера>. Четверг.

Урок музыки. Дотинька, получил ли ты письмо мое с экстренной почтой1057. Я по вдохновению написалаvia Trie<s>te1058.Оно длинное и мне дорогое, и в нем вложено письмо Сережи. В нем я излагаю подробно наши затруднения с Костей. Каждый новый день доказывает необходимость перемены режима. Сегодня он должен был избыть наказаниешкольное,т. е. вЧетверг(люб<ой> день) идти в школу на Boul<e>v<ard> Hélvétique от 9–11 утра для штрафного урока. Вел себя он по дороге скверно. И из школы ругал Miss Bl<ackwell> грубыми словами. Урок музыки не хотел готовить. За то он теперь заперт в гостиной, отодран мною довольно брутально за волосы и уши, лишен урока у Остроги, и всё это будет продолжаться несколько дней. — Но об этом. —

54 д<ень> м<ужества>. 8 1/4 утра.

Сегодня проспала, и в ожидании свободной ванны два слова, ненаглядный Дотя! Как Вера была счастлива твоим прелестным письмецом! и я читала ей твои хвалы «корзине Дотика». Она вся сияла. Она очень тебя любит. Дотя, у меня есть много, так бесконечно много тебе писать. Весь день ежечасно вспоминаю — ах вот, надо написать, вот надо еще это написать, а в конце концев руки опускаются! Ничего не выходит, и даже на твои письма я еще не ответила. Если бы всё писать, что сердце просит, я писала бы весь день, без преувеличения. Но представь себе, вот уже несколько дней, что я в раже творческом, и от этого страдают твои письма. Сколько мыслей, чувств, сказала бы их жадно уста в уста, а до бумаги не доношу, рассыпаются, сменяются. Я как–то вся горю и очень нервна. Вчера лягала Олю и щипала Марусю и Веру, потом пела, потом плакала, потом спала и проспала. Бегу в ванну…. 10 1/2 утра. Cena Дотинька, выкупалась, поела, попела, почитала Verleine <sic!> и теперь пишу. Вокруг меня красота, тишина (вот Оля пришла, присела на кушетку с долгим тяжким рассказом о своей ужасной жизни с отцем и матерью. Несчастная была та женщина, прямо мученица. А вспомнилось всё Оле потому, что завтра 5 лет, что она с нами за границей. Плакала, бедняжка, и пришлось поболтать с ней, несчастной девочкой). Дотинька, скоро приедет Эрнесто! Уже деньги на путь сюда (40 фр<анков>) высланы. Что будет, не знаю. Как слышу ужасы с матерью, думаю: «Все–таки, Бог даст, Оля будет счастлива». Быть может, Итальянец не так брутален и груб. Во всяком случае, мы ничего не можем знать, и надо положиться на Судьбу. Замуж же она хочет идти, и потом ей 23 1/2 года! Хуже, чем кислая озлобленность Анюты, ничего быть не может! Дотя, разные вопросы: Что делать с Дашкевичем1059?1060Я очень хотела бы исполнить просьбу Ал<ександры> Вас<ильевны>, изнаю,что меня никто не свяжет или, вернее, никто не навяжется. Посмотрю, и увижу, и избавлюсь, если надо. Я так ловко отказываюсь nettement1061от всяких знакомств (Mme Zibelin старалась заманить меня), но мне священно дорог каждый часок моего короткого рабочего дня. Вот только что сообщает Вера: пришла из школы девочка и говорит: «Lydia reste, elle est punie parcequ’elle faisait la sotte»1062. — Дотя, я вполне разделяю твое мнение относительно нахальной Лили. Я наказываю ее не для исправлениянравственного,а просто для дисциплинировки, для дрессировки, так сказ<ать>, зверька. Это необходимо просто внешним образом для существования семьи. В вопросе же Добра и Зла она еще не скоро разберется, ибо родилась Нитчианкой <так!>. При этом замечательно, что она со дня рождения своего ничем иным не занимается, как именно разбором этого вопроса, и начинает всегда теперь с Грехопадения Адама и Евы. Адам и Ева не дают ей спать, буквально. Слушай, вчера после урока музыки Острога стал играть Вере пьэску, кот<орую> она должна учить. (СборникШумана).Пьэса глубоко поэтическа<я>. Он увлекся и стал артистически преподносить одну пьэсу за другой. Интимный и прелестный концерт экспромтом. И вот одна из пьэс: «Fürchtenmachen»1063: бас пугает, дискант молит. Очень мило. Лидия стояла с большими, боязливым<и> глазами, и говорит, когда пьэса кончилась: «Petit Poucet». Вот как она поняла музыку. И после этого что–то с ней приключилось. Пошла наверх и говорит Miss Bl<ackwell>: «We had a baby, you know?» — «Yes, I know!» — «It died!» — «Yes». — «It did not die because it was naughty!» — «Certainly not. It died because it had too much meat on its heart & it could not breathe!»1064И через полчасика она принесла мне это приложенное сердечко со словами: «Это Еленино сердце». Оказывается, она часто, часто вырезала во время уроков музыки такие сердечки и всегда называла их Елениным сердцем. Елену она не может забыть. Прихожу с ней молиться. Поздно. Она запоздала, и вот что застала. Miss Bl<ackwell> просит меня успокоить Лидию как–нибудь относительно вопроса грехопадения. «Why did it happen that everybody is bad after Adam & Eve?» I was telling her she would understand it when she was big, but she will not drop the subject1065. Бедная Блэкуелша, конечно, еще сама не «big»1066. А Лидия стоит на ногах в своей постельке в длинной рубашке и говорит громко и взволнованно: «Mother, when you were not & I were not & nobody were only those two peoples and they were bad, why are we all bad?»1067Откуда у нее это ясное сознаниетяжести греха,невозможностисовершенства.Странно. Я говорю ей: «Lydia, are you good or bad?» — «I am bad». — «Think, if you had a child could it be good if its mother wasnotgood!» — «No». — «So, when Adam & Eve could not have good children not being good themselves! But Jesus came & said to his Father: punish me for the people, & forgive them. So since that time we can hope to be forgiven by our Father if we trie <так!>all we canto be as goodas we can.Though we can never beabsolutely perfectas is our Father God»1068. Так я объяснила, и еще потом, когда подошла Вера, развила немножко подробнее по–русски, прибавив, что, неся все грех, мы несем все и страдание, и смерть. Иначе, не будучи вполне хорошие, мы забылись бы и отдались бы одному Злу. — Костя у нас жестоко наказан. Вчера лег в постель один, и я ему сказала речь: «Я просто, и серьезно, и искренно говорю тебе всю правду: ты делаешь из дома ад, ты мучаешь Miss Bl<ackwell> так, что она откажется, а нам без нее нельзя. Маруся больна из–за тебя. В школе тебя скоро прогонят.Так жить дальше нельзя.Это факт. Итак, ты остаешься несколько дней взаперти, и даже в школу не пойдешь, чтобы ты одумался и понял, что ты должен 1)слушаться,2)не рассуждать,3)не грубить.Или же я отдам тебя в школу (есть такая здесь), где исправляют дурных детей. Это мое последнее слово». Он лежал и рыдал молча. Я ушла. Он попросил Марусю только благословить его. Сегодня он заперт. А о шкоде напиши тотчас свое мнение. Я начала разузнавать о них. Естьзнаменитаяв Neuchatel’e1069, где какой–тоистинный?1070педагог берется заиндивидуальноевоспитаниетрудныхдетей. Узнаю подробнее и съезжу. Всё <w>rong1071в его воспитании, и надо признаться, что мыне умеем,но что делать? Всё показывает мне ясно, 1) что его развращает школа, а именно слабость дисциплины в женских руках и общество дряни — Keneth’a Strachan’a. 2) Miss Bl<ackwell> — дура, и, ну еще раз, дура. 3) что он просит кулака (по годам его уже исключительно в переносном смысле, хотя по натуре, пожалуй, любит и в буквальном). Кулак переносный, увы, тяжелее буквального, и придется действовать так: непослушание — наказание. Рассуждение против наказания — двойное наказание. Грубость — тройное наказание, и вечная, неустанная, систематическая, холодная дрессировка. — Всё остальное было испытано, т. е. ласка, убеждение, слезы над ним, и наказаниежестокое, болезненное(тележка), но латентное и потому не действительное. Но, Дотя, представь себе дом в осадном положении! Я первая жить не могу. Всё это пишу тебе, чтобы не решать ничего коренного без тебя. Мое мнение: надо искать школы очень строгой и мудрой и отдать егополупансионером.Если же найдется школадействительнохорошая ибез дортуара,то и пансионером. Англия и Tupper рано из–за языка, и еще потому, что надо поблизости и присмотреться лично. Ты напишиen principe1072,доверяешь ли ты мне распорядиться им, как найду полезным. Status quo1073непереносим.Затем другой вопрос. Тоже не хочу решать без тебя. Вопрос Strachan’oв. Вся семьяканальская.Мальчикгрубыйигрязный.Факты такие: 1) гадкое впечатление мое личное. 2) До-

стоверные сведения от их прислуги, что он ругаетсягрязнымисловами, 2) <так!> отвратительное,уличноеповедение в школе, где онв одном классе(ему 14 лет)с Костей!Девочка Christie производит сначала милое впечатление, но очевиднольстива.Прислуга (достоверно) говорит, что груба и глупа. Онаедвалишь по доброте директора принята в Верин класс (ей15 1/2лет), к горю моему посажена рядом с Верой. И невежественна доневероятия.Младшая, 6 лет, бесенок балованный и глупый. Старшая хитрая, но, по всему вероятию, дрянь и тоженевежественна абсолютно.Мать — сам знаешь. Наша англичанка льстивая, глупая, ленивая, вульгарная женщина и абсолютно не умеет с детьми повернуться. Вредна для Кости,вредна для Веры очень.Она страшно дружна со Strachanами. Наши дети, конечно, рвутся к тем детям ради игры и общества. Веру я имею настолько во власти нравственной, что могу, думаю, повернуть ее, как хочу, и она вольно бросит дружбу. Я уже тихо работаю в этом отношении. Но Костя! НоСережа'.Сережа даже épris1074Christie! И вот вопрос. Я писала, что те написали драму. Она натаскана из плохих романов. Вся сентиментально романтична, бессмысленна и глупо патетична, с отравами, обмороками и добрым концом. Безвкусная дрянь, конечно, очень безграмотно написанная старшею мискою1075.Нашидолжны на Пасхе ее игратьу Строонов<так!>. Это поведет к ежедневным визитам, к близости небывалой. Является вопрос. Не поступить ли так.Брутально, тотчас, безапелляционно запретить всякиесношения! Середины нет. Я не верила антипатиям Маруси, не видела проку в ее басистых, деспотичных и всё же половинных протестов <так!> и потому припустила детей тех поближе, поглядела, желая наилучшее <?>, и поняла всё. В душе я думаю — следуетпрекратить.Но тогда: c’est radical1076и даже scandaleux1077, потому что придется дать понять Mrs. Strachan, что мы указываем дверь ее детям или почти что. Не думаю, чтобы можно было продолжать даже игры в саду или полях при таких отношениях, после отказа в театре. Ну вот, решай.

Да, англичанка, видишь ли, соскучилась! Я до сих пор не писала. Теперь c’est un fait accompli1078. Я не могла держать ее насильно. Мамашавообщене желает, чтобы она оставалась (ты ведь помнишь: «Му mother wanted me todo nothingin your home»1079), но сама миска очень желала бы вернуться?? Только она хочет holiday в 6 weeks1080. Отошлю ее перед Пасхой. Онаочень вреднаСереже и живая связь между детьми и Strachan’aми. Сережа не бывает «дома», когда она здесь. О Англия, Англия! не была ли ты роковая д ля этого страшного мальчика. Третий вопрос, который, впрочем, решить могу лишья:отказать ли миске подпредлогом,что мне неприятно иметь ее против желания маменьки, о котором к тому же мне постоянно сообщают. Мисканикудане годится. Дотя, ты всем этим не волнуйся, это nothing1081. 1‑й вопрос. Убеждаясь, что Костя indisciplinable1082, я вместе с тем убеждаюсь честно в том, что il n’est pointmauvais,mais point du tout1083. Он оченьнервен и очень сложен.Он ни на иоту не схожен <так!> с отцем, который был throughout1084пай дитей иобожаемначальством. Острога вчера (я спрашивала его о школах) показал свое глубокое отношение к людям, он сказал про Костю: «Il esttrèsnerveux»1085, а это нелегко заметить в этом толстом грубоватом мальчишке.

2‑й вопрос совсем чепуха, выеденно<го> яйца не стоит вся эта английская мразь. 3‑й вопрос та же мразь, и пока Оля у нас ненужная, а заменить сумеем. Либо еще из Англии попытать, либо русскую еще девушку. А Кристину к детям.

Вот Вера — та девочка чудная и страшная. Вчера я рассказывала о любви св. Франциска к Иисусу Христу, и его Радости, и его Гимне, это всё по поводу Лилиных разговоров и твоего «Laudato si il Signor»1086, a ночью Вера стучится к Марусе: «Маруся, ветер воет!» — «Ну так что же, ты знаешь его, ты была в горах!» — «А я сказала: “Ах, опять ветер!” — теперь я должна молиться».

Я же, правда, всегда пыталасьнеэкзальтировать ее, а напротив, и о Францизке <так!> рассказывала для успокоения, потому что разговоры Лили о Елене очень ее взволновали.

5 ч. дня. Cena Весь день еще не присела за роман. Письмо Сережи, твое, и пенье. Дом тоскливый, потому что Костя сидит взаперти, но еще он не сломился и не в должном настроении. Продержу долго. Я сама очень энергично и хорошо настроена, потому что, кажется, работа спорится. Дотя, ты много радости доставишь Оле, посылая ей иногда картолины: она их с интересом собирает в альбом. Иду в «Шум». 7 1/2веч.Еще Cena Дотя, целую, обожаю. Страстно желаю быть с тобою, страстно скучаю по тебе, вот тебе, Дотя. Опыт: придет ли письмо воВторник.Твоя Лидия.