8 1/4 ч. веч. 13‑й д<ень> м<ужества>. 28 Дек<абря>. Hall.

Сережа в ожидании молока и ухода ко сну играет двумя пальцами вызубренную мелодию «Крещенского Вечерка»394. Вера и Костя укладываются спать. Также и Лиля. Маруся ушла наверх, и слышен ее голос серьезный, но спокойный, что–то распоряжающийся. Оля стелет постель для Сережи в его прелестной светелке, совсем невероятно уютной и полной. Кристина, наша тихая и милая девушка, моет посуду.

— Дотик, спала крепко и хорошо после брома. Проснулась ужасно поздно: в 9 3/4 и нашла твое дорогое письмо 4‑й №395на полу у двери. Еще в постеле <так!> прочитала его, и меня наполняет счастием мысль, что ты так полон своей работы. Дотик, ангел, только одно молю: борницек! ради всего, что дорого нам в нашем труде общем, молю, отошли его и возьмись энергично за приведение его в вид для напечатания. Время драгоценнейшее утекает, и поэтому я теперь энергично приступаю к тебе. Ты же знаешь, что я никогда не суечу тебя зря. Итак, довольно об этом. Я очень рада, что ты заговорил с «Норвежцем», и рада за Англичан, что их pacca <так!> может произвести такие благородные очертания лица396. Как здесь ни сладко для сердца, но не могу не радоваться, что ты остался в научной среде. Когда укрепишься в ней, тогда лучше сумеешь противустоять теплу размягчающему «дома». Огорчило меня прочитать 11 ч. ночи на твоем письме, конечно, это было исключение, я понимаю397. Но, Тотик, не ступи на скользкий путь, Титата, береги себя, мой любимый.

…Только что был перерыв: ходила наверх прощаться с детьми. Как прекрасно они молятся по очереди, Костя и Вера. В особенности прекрасна ими выдуманная молитва, всегда дважды повторяющаяся среди экстрактов <?>, выражающих тревогу текущих дней: «Благодарим тебя, Господи. Прости меня, Господи. Помоги нам, Господи». Повторяются также каждый вечер благодарения за твое выздоровление и моление о силах тебе, и всё всегда кончается: «Да будет воля Твоя яко на небеси и на земли»398. Всё это, конечно, сама Вера установила… Только что прогнала спать Сережу, писавшего тебе письмо…. Утром начала разбирать бюро, но, конечно, застряла в чтении! и именно твоего берлинского стихотворного дневника399. После завтрака вместе с Марусей и Верой поехала в город. Они к зубн<ому> врачу. Я к Жуковским. Была встречена возгласом Ади: «Какая вы красивая!» — и старушка продолжала ее восхищения до полного моего смущения. Была там всего 25 мин. Обе были очень ласковы, и старушка трогательно добродушна. В 3.10 мы все встретились вновь на траме и пошли с Марусей вдвоем к дедушке, который весь сияет при моем приходе и как–то мучительно суетится, когда я собираюсь уходить. Не имею сил не ходить к нему ежедневно! Дома после обеда читала впервые «Мертвые Души», и был страшный хохот.

8 ч<асов> веч<ера>. 14‑й д<ень> м<ужества>. 29 Дек<абря>. Hall. Только что кончили чтение «Мертв<ых> Душ», Манилова, и < 1 нрзб> смеха всей собравшейся семьи, младшие ушли наверх и, напевая, раздеваются. Кристина торопится умывать посуду, которая задержалась чтением. Оля подшивает подол моего заслуженного альпага <?> черного, Маруся рядом сидит копошится. Miss Bl<ackwell>, вернувшись из гостей (Воскресенье) укладывает детей. Сережа занят таинственно приготовлением программы для «Сюрприза» мне во вторник.

— Дотик, утром сегодня, проснувшись, услышала шуршание твоего письма от прошлой Среды400, пропихиваемого Ольгой под мою дверь. Дотик, дитя любимое, что это за горе было читать это дорогое, любимое письмецо, где было сказано про не паматита, который пакал401над редисками! Дотик, зачем он скучал, мой таотий, таотий! Если будешь башка, придется мне к тебе собираться! Дотик, ты помни, татата, что как станет тебе худо, так я к тебе и приеду, но дай Бог тебе пока терпения и мужества, чтобы нам обоим окончить наш дорогой труд. Славинька, радость, я сегодня имела день для уборки комнатки моей дорогой. Все письма и бумаги перебрала, и весь бюро наполнен перевязанными веревочками пакетиками с надписями. Нашла начало «Муза»402, не помню, что у тебя недоставало. Просматривала наши старые письма. Как мы любили, и как любим, и как мы глубоко принадлежим друг другу. Читала и твое письмо в Пезаро внимательно и любовно403. Как ты весь уже в нем, и я вся, и наша любовь и сростание <так!> сказано.

9 1/2 Утра. 30 Дек<абря>. 15‑й д<ень> м<ужества>. Кушетка в дорогой светелке. Козля пишет там внизу тебе письмо”. Сережа и Вера где–то хлопочат <так!> с «сюрпризом» вторниковском <так!>. Лиля играет у Miss Bl<ackwell> с красками, ей вчера на школьной елке подаренными, куда она ходила с Верой — grande soeur404. Маруся «витает» организаторским духом. Она мало болит теперь, но говорит так спокойно и настоятельно, что ее и слушаются и ст<р>астно <?> любят дети. —

Дотик, не успела дописать день вчера, потому что настал час ложиться спать, и я решила утром докончить письмо. Проснулась в 7, взяла ванну в 7 1/2 (беру каждый день полухолодную, очень освежает), «имела» брэкфаст со всеми, ибо даже Марусю побуждаю вставать раньше, и уже добилась, что она ложится между 11 — 12 вместо часу и2‑х,обычного своего срока. Она нехорошо выглядит, серая, словно постаревшая, и всё оттого, что ложилась в 2 ивсегдапросыпается в 6 илишь валяется(без сна), так что готова к11 ч.!! Вся семья была к брэкфасту, включая тихую Кристину. Итак, не рассказала, Татата, что, убрав вчера бюро, я распределила в 3‑х ящичках смешного нового столика, уже месяцами Марусею высмотренного, — свой «роман», и вся светелка приобрела такой блистательный вид, в особенности от прекрасного плюша vieux–rosé405, который я положила на свой столик, и голубого плюшевого с Сэврским фарфором моего бювара на письменном столе, и венецианского моего зеркала на столе под Коллизеем <так!>. Сижу или лежу теперь на кушеточке, и близко, близко возле меня блаженная картина Лионардо <так!>406, и внизу, не глядя даже, святой, благой, обожаемый Лик нашего Спасителя, и молюсь ему, недостойная, раскрываю Ему сердце, чтобы Он очистил его. Хочу быть лучше, чище, тише. И тебя, моего возлюбленного, сокровище мое, жизнь, солнце мое, тебя предаю в тихие, благие Руки.

Целую тебя всею любовью, Дотик, и кончаю письмо. В 11 ч. надо опускать его в кружку <так!>.

Твоя Лидия.