№2.

День 3. 8 ч. веч. 17/4 Дек. Вторн.

Дорогая девочка! Только что окончил ужин и спешу написать, чтобы поручить письмо заботе Ангела: сам думаю завтракать завтра дома, идти в Институт к 2‑м часам и потом ко всенощной. Телеграммы от тебя нет, да я и не надеялся получить ее так скоро, даже предполагая, что в 3 ч<аса> ты была уже в Неаполе; есть, кроме того, и разница в часах… Итак, буду смирно ждать до завтра… Отчет о дне: опустив письмо, пришел в Институт; нашел полезные для меня сопоставления и проч.; в 12 1/2 завтракал у «Гревса»121; придя домой, спал час; потом имел неожиданный дамский визит…; потом у меня кружилась голова… будь спокойна: не от лихорадки или слабости, и не от дамского визита, — а от невообразимого хаоса имен и культов, в которых разобраться представляется подчас невозможным, — так велико их число и так перепутаны они между собою, что кажется будто ты в самом деле в критском лабиринте, где если не помрешь с голоду, то погибнешь съеденным122. Потом утешился, обдумывая план «Дионисической Жертвы»123, и тихо работал. — Но ты не слушаешь заинтригованная визитом… Итак, я имел визит барышни… (А ты уже думала об Итальянке под горой!). Очень хочется испытать твою догадливость, да уже слишком долго ждать разгадки. Итак, Фотини представила мне свою дочь из Арсакиона124. Да, она существует в реальности, дочь из Арсакиона, и притом очень хорошенькая. Но еще девочка. Вошли они как–то церемонно, я церемонно усадил их. По–французски она не говорит — говорит: не учат, т. е. языку немного учат, но не разговору; и, кроме греческого, вообще ничему не учат (NB!). В Сентябре она уже кончает курс — Фотини была in high spirits125, гордая дочерью и возбужденная визитом пришедших с нею же дам и детей. Вскоре вся комитива126покинула гостеприимную Фотини. Что за отношение к дочери, — не понимаю. Я уверил ее потом, что дочь очень симпатична и красива, и на вопрос: будет ли она учительницей, услышал: βεβαίως127. — Столько о моем дне. Когда–то получу желанные вести? Как ты найдешь «дорогой домик» (выражение Сережи) и его теперь волнующихся и мучащихся обитателей. Целую любимую радость, как люблю.

В.

Марусе от меня поклонись нарочито.