День 103. Четверг, 27/14 III. 9 веч.

Любимая Лидия! Сейчас получил твое письмо светлое1955, и вижу, что любишь!.. Радостно видеть, что тебя кто узнает — полюбит: это по поводу письма моей тетки, которое очень тепло для ее холодной сдержанности и кончается искренними словами: «много полюбившей вас…»1956Как я счастлив, что румынская песенка оказалась искомой! Какие прекрасные слова приводишь ты из conférence1957того «анархиста христианского»! Что за славная душа, которая так [чутко и] живо, и просто, и [искренно] свободно сознает, так непосредственно видит мистическую тайну… Милая Лиля! Фотини крушит <?> меня! Боюсь, что она не встанет больше, что у нее чахотка! Она, на мой взгляд, как–то вся изменилась. Жалуется только на лихорадку и слабость, да на ноги; но худо глядит, говорит слабо, жалко, часто жалко развеселится, возбужденно, немного фантастически болтает, напр<имер>, что так боится, когда шумит дождь, что поедет, как степлеет, на острова, хорошо бы — за границу: далеко ли Женева от Греции? и т. д. — и все это изменившимся, слабеньким голосом; сегодня встала было на полчаса и замучилась… но уверяет, что совершенно здорова и собирается на днях к доктору (гинекологу)… Сегодня я был только ненадолго в Институте да у Леонардо, долго спал и не имел вчерашнего умственного возбуждения… Я замечал не раз, что мы встречаемся мыслями. Вот еще пример. Я радуюсь, что наша разлука сблизилатебяс людьми, ты радуешься тому же заменя.

Странно и мило. Ятактебя люблю! И мне нравится, что тебе так хочется быть красивой и что ты боишься не оправдать портретов, которые передо мной. Кстати, l’appétit vient en mangeant1958— и мне (как я уже давно порываюсь тебе написать) так хотелось бы еще новых портретов, из другого atelier1959, где бы ты была опять [décoletée] «ντεκολτέ»1960! Нам здесь, на востоке, так по вкусу этот европейский обычай! Кроме того, твои плечи, помимо их признанной красоты, такговорят,что решительно увеличивают сходство портрета, и кажется, ты можешь быть похожей на самое себя на фотографической пластинке, только будучи «ντεκολτέ». (Надеюсь, что видишь ясно весь комизм варварской неуклюжести «европейского» термина в здешней транскрипции и произношении?) — Но боюсь настаивать на причудливом, согласен, желании — довольно, что хватило храбрости его высказать!.. Против Патраса принципиально ничего не имею, только пришлось бы с остров<ов> приехать мне сначала все же в Афины и потом только поехать к тебе в Патрас. Но правда, что тебе ждать здесь меня невесело. Между прочим, мечтаю о Занте1961— от Патраса совсем близко. Моя новая знакомая1962(правда, семья их оттуда родом, и она пристрастна) меня как–то заразила желанием увидеть знаменитый fior di Levante1963, где — она говорит — земля какая–то, ей кажется, горячая, необыкновенная по своей производительной силе — сильней, чем на Корфу1964, — материал тебе для Эритры, которую можно даже переселить на Ζάκινθος1965.

Из письма Сережи вижу, что ты толкаешь его на дуэль с Kenneth’oм! Что за язык! Tuck1966«в том же самом латыне, как и я»… «Мальчики позволены сдерживать для себя деньги… Это тоже учит их экономии». Сереже безотлагательно нужно спасать русский язык!

Сережа пишет: «Я плакал во сне». (Извест<ное> стихотв<орение> Гейне и романс1967!) Ради бога, не нужно аскетизма, не нужно scrupules de conscience1968и т. д. Отчего не тратить немного на марки? Но все же отрадно видеть, что он идеалист, что и он «est né avec ςa»1969, по выражению твоего анархиста.