91‑й д<ень> м<ужества>.

16 Марта. Страшно потешный день.

17 Марта. 92‑й д<ень> м<ужества>. Вот так денек вчера. (10 час. утра. Cena). Дотя, вчера с утра панихида, а вечером ария Далилы1785, которую я сравниваю с духами «Corilopsis»1786, духи, которые я теперь мешаю с моей вервен <так!>1787(я ими душилась в Nervi у мамы, и потом, кажется, месяца три вся я ими пахла). (Кстати, нравится ли тебе смесь: один запах ты знаешь с Флоренции, другой с Рима). Запах корилопсис абсолютно сходится, по–моему, с запахом ванильной орхидеи. «Кстати», романс Остроги «Le fenoilles m’ont dit…» напоминает «Trèfle Incarnai»1788— духи, которыми пахнет эта бумага. Нравится тебе запах? Итак, à l’ordre <?> du jour1789. Вчера утром — картолина твоя Марусе. Письмецо мне1790. Бедный Татата! Зубки! И ты не решился их вырвать? Дай Бог, чтобы теперь прошли, а то и портреты, 6 лет ожидаемые, не принесут радости. Я же с нетерпением ждала днем часа, когда могла с уверенностью сказать: «Дотя получил портреты и альбом и он теперь совсем, совсем не один». Скоро теперь начинаются твои giri. А к нам скоро приедет Сережа. Сегодня Пэтон мне писал и сообщил, что Сережа получит просимое удлинение вакации, т. к. заслужил honours1791. Я не знаю, насколько он хорошо прошел. Пэтон поздравляет. Но я тоже думаю, что они там его преувеличивают. Просто не понимаю, почему они так льстят ему. Или уже так низок average1792английских детей. Но почему же? Ну, дальше: были мы все вместе в церкви, и Олечка служила панихиду после обедне <так!> по матери (годовой день). Да, до церкви была маленькая драма: утром Костя и Лидия хохотали и болтали так громко, что разбудили нас с Марусей, и я на них накричала и запретила Косте идти в церковь. Но в момент, когда остальные пошли (я с Мар<усей> поехала на 1/2 часа позднее), поднялся такой горький плач у Кости, что я простила его и не раскаялась: он вел себя примерно в церкви, где стоял и молился так горяче и чисто в течение2часов и не соглашался сесть. И потом гулял примерно с Лидией и Miss Bl<ackwell> в Petit Lancy1793через реку. И вечером сидел, когда мы пели «Не искушай»1794, возле рояля и строил те же восторженные рожи, что во время концерта Брема. Да, он имеет большую любовь к музыке. А вечером, прощаясь, он спрашивал, прижимаясь ко мне: «Я был хороший сегодня?» Ну, дальше: после панихиды я хотела идти завтракать к Жуковским, а оттуда к Казчевской <?> (я много раз виделась с нею, хотя у нее еще не была, и вот почему: она сама не настаивала на моем визите и просила меня прийти не днем, а вечером. Но она живет в Champel1795, и мне пришлось бы одной тащиться пешком домой ночью. И кроме того все вечера я так уставала, что только решалась выходить на концерты или лекции. Вдруг оказывается — она на месяц уехала к дочери, которая во Флоренции учится пению и там знакома сMme Schwarsalon, — певицей, готовящейся к дебюту!Вот так известие! Changement de roles!1796). Когда я собралась от церкви к Жук<овским>, Вера очень запросилась со мною, и я взяла ее. Мы купили цветов и ветчины. Вера дала цветок старушке (которая в душе неодобрительно, потом1797посмеиваясь, сказала мне: «Ну что твой муж, сбежал совсем от тебя!»), я дала окорок Аде, которая была очень им довольна (ведь мы пришли двое незваных). Там все нас встретили с трогательным радушием. Я хотела повеселить старуху и принесла с собою «Carmen», чтобы вспомнить с нею, как 6 лет тому назад она приплясывала ее. Она и вчера, когда я спела «Dalila»1798, вдруг вскочила со стула и протянула верно несколько высоких нот. Я пела после ухода Остроги, нарочно, потому что не хотела его эксплуатировать как аккомпаниатора. Я ему сказала, когда он пришел мне навстречу в переднюю, что принесла его романс, в случае <если> он хочет, чтобы я его спела Жук<овск>им. Но он быстро сказал: «Нет, я не показываю брульонов1799. Это между нами только», — так что я и не хотела приставать с остальною музыкой. Завтрак прошел очень мило. Вера была прелестна. И старушка нашла ее красоточкой. Она держала себя очаровательно, стесняясь в меру, сидела прямо и была такая рослая, что выше моего плеча. Совсем большая дочь. Я наслаждалась ею всё время. Да, наш пакт дружбы вчера заключился с Феликсом тем, что он дал мне полное доказательство de son amitié1800: он умильно стал просить Адю: «Une petite pointe dans le salade pour Madame!»1801. Веришь ли, только эгоистическое чувство прочно и горяче, а альтруизм рождает seulement du tiède et du passager <?>1802. A в этом прошении чесноковом была невидная <так!> задняя мысль попользоваться им самому. Вот в этом я и вижу залог прочности нашей дружбы. А дружба наша заключена с того дня, когда он согласился принять мое издательство анонимное на его геcueil1803. Вот, Дотя, как я устроила это дело: однажды, когда он пришел на урок и дети не вернулись с прогулки, я же сама прибежала второпях от отца, то как была, так и напала на него в столовой, сказав, что у меня есть 600 фр<анков>, отложенных на одну publication1804, которую я недавно решила не делать, и, так<им> обр<азом>, эти деньги теперь свободны. Они могут уйти в общие хозяйские, но могут и не уйти, и мне никакого неудобства не будет, а радость живая и большая, если он согласится издать на них свои музык<альные> вещи, которые мне серьезно нравятся. Спеха с отдачей долга нетрешительно никакого.Но в том, что когда–нибудь он будет в состоянии его отдать, я уверена, потому что он вполне заслуживает этого, в это я верю. Он был так огорошен, краснел, бледнел, и долго всё говорил… 8 час<ов> веч<ера>.

О ужас, ничего не успела дописать. Была с Верой вчера у Алекс. Степ. Он был так счастлив. Мы так тебя все обожаем здесь, пили здоровье сегодня твое радостно. Дотя, я твоя, всецело. Твоя Лидия.

Целую, обожаю.

Острога болен, не был на уроке.

Еще целую. Твоя.

Дотя, еще целую.

Зубки, будьте пай.

Твоя Лиля.