8‑й д<ень> м<ужества>. 23 Дек. 1901. 8 ч. веч.

Всё там же, только я сижу рядом с Марусей за четы<ре>хугольным столом в Hall. В столовой Сережа помогает Косте переписывать сочинение на вольную тэму, заданную в класс <так!>. Наверху легла Лиля и Вера моется.

Дотик, дети хорошие, Дотик хороший, Маруся хорошая, Оля, Кристина хорошие, Miss Blackwell хорошая…. И т. д. Очень все хорошие. Меня глубоко до слез трогает, что все работают словно для меня, для моих детей. Вот сбежала Miss Blackwell легко с лестницы и увела наверх Козлю спать… разве это не трогательно и не удивительно видеть, как она хлопочет, молодая, очень хорошенькая, с прекрасным цветом лица и красивыми глазами, всё для меня и моих… Вот посылаю тебе глупейшее сочинение Кости, написанное с хитростью для рекламы, чтобы набрать волонтеров. Между завтраком и обедом с Марусей ездила в Женеву и купили и велели отослать 3 картины в Лондон: Пэтону: Шилльон <так!>351и dent du Midi352в розовом альпенглюэн353— это довольно большая фотография на жести, раскрашенная от руки и покрытая эмалью: очень верно и изящно, сзади черный картинный штендер354, так что вот <?> можно поставить на камин или стол. Mrs Tupper — лодка и озеро, Mrs Meckleham, приславшей Лиле прелестную книгу, а Оле календарь — такой же вид Женевы, но поменьше. Все эти вещи имеют характер очень роскошного и изящного поздравления к Рождеству. Купили также елку! о, какая елка! Пожалуй, не встанет в hall, такая высокая. И густая, и темная. Кажется, самая прекрасная в Женеве. Дети такой не видели. Она будет храниться до русского рождества <так!> в саду, спрятанная. Дети не видали ее. — 9 час. Целовала всех деток, слушала молитву. Произносят ее громко по очереди и импровизируют. Но установилось у них говорить «Отче наш», «Богородицу» и два раза повторять: «Благодарю тебя, Господи, Прости меня, Господи, Господи, Господи!» Так это странно. Это они сами выдумали. У Веры бедра и талия. Да, кроме этих молитв всё повторяются упоминания любимых лиц и прибавления, «чтобы было как можно лучше!» И потом благодарения за твое выздоровление. — Теперь в столовой, накрыв чай, присела Miss Blackwell к Сереже, читающем<у> «Midsummer dream»355, и балагурят. Сережа умеет удивительно балагурить, знаешь, как любят англичане, с особым их юмором, так и стреляют они вдвоем и с такой быстротой, что я ничего не понимаю.

5 час<ов> дня. 24 Дек<абря> 9‑й д<ень>м<ужества>. Hall.

Только что сказала Лидии: пойди наверх в мою комнату, на письменном столе у окна найдешь красный бювар, в котором бумага для писем, принеси его осторожно. Через 2 минуты она идет легкими шажками и несет портфельчик, очень гордая. Девочка очень милая, тихая и живая, ласковая, и еще при мне ни разу не гримасничала. Вчера вечером и сегодня вот только что сидела рядом со мною и копировала какую–то рекламу. «Extra strong»356— когда я объяснила, чтоstrongзначит, она сказала: «Это для папочки, чтобы он был здоровый». Я буду ее очень любить. А Вера просто красавица будет, если только нос не окажется великоват. Она так прелестна опять, так женственна, и добра, и проста. Теперь Маруся в городе за подарочком для Miss Blackwell: полочку для книг. Miss Bl<ackwell> накрывает на стол, Лиля помогает. Сережа с Костей, наигравшись в футболь <так!> с большущим мячем, привезенным Сережею, пришли домой, переобулись в передней и пришли ко мне. Костя работает рамочку из ленточек вокруг белого листа, на котором нарисует цветочки. Оноченьмило рисует. Он мне преподнес подобный рисунок, pensée357, еще мелкие цветочки раскрашены нежно и красной краской аккуратно написано: «Jour de Noёl. Dessin pour ma chère Maman»358. He хватило терпения дождаться. Вера вышивает туфельку для подвешивания часов для Miss Blackwell, работает терпеливо и охотно, тонкую вышивку. Сережа читает «King John»359. Вот на минуту пришли Лиля и Miss Blackwell. Последняя принялась рассуждать со старшими о героях «King John». Вера читала «Hamlet», «Мегciant <так!> of Venice», «Henry V»360и еще еще <так!> что–то. И поняла многое, и очень довольна, что может рассуждать с другими. Все группируются вокруг стола 4‑х угольного с лампой в Hall. Саламандра361топится рядом в гостиной. Тепло, уютно. Но 1‑й звонок — и дети рассыпались: пить рыб<ий> жир, мыть руки — и к столу. Я иду тоже переменить кофточку и приодеться.

9 ч<асов>. Какой был вечер, Дотик. Сегодня 24‑го. Завтра Miss Blackwell собиралась…

5 1/2 веч<ера>. 10‑й д<ень> м<ужества>. 25 Дек<абря>. Hall.

Маруся ушла за Сфинксом. Дети, предведомые Сережей, — на елку к одной даме–американке. Это так, на минутку, и нельзя было отменить, но ни к чему не обязывает. Итак, Дотик, продолжать вчера не могла, потому что был слишком сумасшедший вечер. Видишь ли, после обеда, перед сном дети пели. Острога362сделал чудеса! т. е.буквально(кстати, он уехал на 2 недели). Вера и Костя поют solfèges363, отбивая такт рукою, как в оркестре, называя ноты по имени и в такт, быстро, не детонируя, и лишь под аккомпанемент Miss Blackwell (лишь аккордов). Ну, хорошо: после музыки Miss Blackwell повела их спать, но нашла в своей комнате повешанный красивый пучек ги364и под ним подарок Маруси — сдвижную полочку для книг — и мой. Не брани меня, Дотик. Вот история подарка. У нее нет часов, я решила купить ей черные часики. Пошла к нашему домохозяину, т. к. тот имеет <?> магазин, где мы купили часы на браслетке–мазурики <так!>.

11‑й д<енъ > м<ужества >. 26 Дек<абря >.

3 ч<аса> пополудни.

В гостиной на диване у растопленной саламандры. Маруся с Верой у зуб<ного> доктора. Сережа с Костей в ожидании товарищей–мальчиков устраивать летнее поле, нанятое под крикет, для футболя. Лиля и Miss Bl<ackwell>. ушли гулять. Оля мешает мне рассуждениями про то, как поступить с Эрнесто. Кристина убирает посуду на кухне. — Дотик, все не могу кончить про 24‑го вечер. Итак, пошли днем тогда к хозяину, чтобы купить часы черные фр<анков> за 40, вроде Вериных. Оказывается, есть золотые на ту же цену. А за 60 фр<анков> совсем хорошие, тяжелый ящик, гарантированный механизм. Ну, решила купить, чтобы была вещь ей на всю жизнь. А на будущий год меньше подарю. Вот эти часы и лежали под ги. Когда она увидала их, то подумала, что они игрушечные, и долго не верила, даже когда приложила к уху. Она была как сумасшедшая от радости и душила меня. Вдруг, когда мы все целовались под гй, в дверь комнаты Лилиной и Miss Bl<ackwell> постучался отвратительного вида, жирный, с толстым румяным паясного <?> вида лицем мущина в бархатной фуражке с портфелем и зонтиком под мышкой и синих очках. Вшагнул <?> нахальным<и> широкими шагами в комнату и жирной, лоснящейся довольством рожей вперед бросился целовать Miss Bl<ackwell>. Я была в диком страхе от отвратительности непередаваемой этого жовиального явления, нахал, фат, бесстыдства несказанного и с басом подвывающим. Впечатление до того сильного <?> отвращения, что невозможно бы даже смазать по гадкой роже. Вот так загадка! Кто это?

Потом он бросился вниз, у него отвалилась рыжая бородка, он стал вопить: «J’ai mal au <sic!> dents». Потом стал выкрикивать всякий вздор: «Ma femme m’aime pas, pas donnez sou <?> je dormez jusqu’à midi, je levez après midi, ma femme pas donne moi manger, ah, ah, ah…!»365и т. п. Ну, не стану дальше интриговать, если сам уже не догадался, что это Оля. У нее прямо талант дурачества. Через несколько минут она явилась в моем старом сером балахоне–ре — генсмантеле366с черным платочком с висюлечками, кругло навязанным на голове и косой сзади, брови скосила вверх и приподняла углы глаз — китаец чистейший, до иллюзии, все движения стали китайские, и поет песню: «Джан, джан, джан!» Потом мы стали с нею вдвоем изображать японские церемонии. Словом, смеха было много.

Вчера прервал меня в писании писем Степ. Ник. Жук<овский>367. Дело в том, что детей пригласили к Костиной учительнице solfèges на полчасика к елке. Сережа их свел туда к 6-ти часам. Надо было видеть, как они мило пошли по саду к калитке. Сережа вел Лилю за руку, и они шли все так чинно и хлопотливо. Маруся сделала с ними чудеса. Ах, Дотик, наш дом совсем преображен. Как хорошо сердцу в нем. Что Маруся сделала с нами тихо, тихо, тихо, по немного <так!>, со всею скромностью и молчаливо, и стоит чудо порядка и уюта. Даже Костя совершенно неузнаваем, и тебе не пришлось бы ни вмешиваться, ни сердиться. Итак, с елки пришел с детьми Жук<овский> и просидел до 11 после обедом <так!>. Я ему показывала виды. Он скучен, это правда, и я <?> легла в 12 ч.

Я очень устала вообще, так как от волнения всех нахлынувших впечатлений плохо сплю. Сегодня утром была радость 3‑его твоего письма. Ты умник, Дотик, Бог с тобою. Я верю в твой труд, хотя бы и стал трудом многих лет! Только боаницек, Дотик! Ради моей просьбы, дорогой мой Татата, детеныш368золотой, кончай егоскорее,Славинька, сделай энергическое усилие и отошли его. Славинька, ведь это у тебя на совести, а у меня тяжело на сердце. Дедушке поклон передала. Он не совсем здоров. 8 ч. веч. Дети все ложатся: устали за длинной веселой игрой в футболь. Сейчас Вера в красном капоте с лестницы показалась и сказала: «Мамочка, через одну секундочку!» Значит, должна кончать, идти молиться с ними. Я молюсь с ними лучше, чем прежде. Почти как они. Дотик,что ты кушаешь по утрам? Отчего твое первое письмо пахло фиалковыми духами?В который час ложишьсяспать?9 ч. веч. Помолилась с детьми и иду спать. Целую Тотика, обожаемого. Учись, Тотик, кончай боаницек, спи, тутай, будь таотий, таотий матит369… Обожаемый, до свидания. Твоя Лидия.

Дотик, загадки не понимаю: 1) в часах orasempre. 2) фотография? (из света)370.