10 час. Утра. 27 Апр. 03.

Это час окончания лекции. 10.55 по парижскому времени. Все в эти минуты уже подходят к тебе, возлюбленный мой, поздравляют, знакомятся, говорят, вероятно, приятные слова. А я здесь одна. Но не одна. Меня нет здесь. Я вся с тобою. Это ларва моя здесь. Я хотела тебе послать телеграмму: «αγαθή τύχη» прямо в Sorbonne до начала лекции и побоялась: вдруг она смутит тебя и расстроит2324.

Я не спала всю ночь. А ты? верно дрыхал отлично. Я совершенно спокойна сознанием за твою лекцию, потому что знаю ее, но тревога волнует немножко просто из–за крупности момента этой первой твоей публичной беседы научной.

Дорогой мой, я не считаю минуты до первого известия от тебя, я просто не живу. Еще не было письмеца из Парижа, верно, гадкий, ты не послал ничего в Воскресенье. Это нехорошо. Хотя, впрочем, в 11 может прийти. От Маруси нет ничего. Даже в пятницу уже после телеграммуне писала.

Или Кука <?>2325сердится, что вполне разумно2326, или замышляет грациозный приезд сюрпризом, что тоже разумно, потому что я ненавижу встречать, ждать, готовиться и т. д. Думаю, что мое грубое письмо очень ей полезно было2327. Оно поможет встать в другие, очень серьезные, человеческие, строгие отношения, где больше будет взаимного уважения. Оля говорила вчера, что нужно тебе написать: вчера я принимала трех кавалеров, и то по телефону была вызвана от 4-ого, к которому ездила с пятым. Загадка.

2 1/2 часа. У Веры болела голова. В школу не пошла. Христина все в жару. Вебер выжидает: не может понять. Устала. Рано лягу и приму снотворного. Скорее бы завтра.

Целую. Твоя

Лидия