День 114. 7 Апр. / 25 Марта

Дорогая Радость! Свет и коловращение людей! И какое–то всеобщее празднование! Εύαγγελιομός — Благовещение — день греческого восстания2106, национальный праздник, справляемый здесь с таким жаром, что завидуешь патриотизму этого народца, мятущегося в жалком и почти отчаянном состоянии своего государства, всеми открыто признаваемом и оплакиваемом! Виданное ли дело, чтобы в день национ<ального> праздника люди не ограничивались знаменами, песнями, маршировками мальчиков и юношей, retraite aux flambeaux2107и проч., но и дома справляли этот праздник угощениями и визитами и при встрече поздравляли друг друга с пожеланиями «долгих лет»? Меня угощала Фотини сластями и коньяком, ибо и мы празднуем, — и притом не только национ<альный> праздник, но и праздник примирения и восстановления тесных уз дружбы! Я тебе описал только первое действие сложной драмы. Вкратце скажу, что ближайшею перипетией было выздоровлениеФотини,телесное и душевное. Последнее выразилось в радикальной перемене образа мыслей о мальчишке, ныне постоянно смеющемся, вероятно, от избытка благополучия, — перемене, засвидетельствованной ею в продолжительных словопрениях и бледных <?> жалобах, укоряющих меня за несправедливость моих о ней суждений [о ней беседах] и т. д. Тогда я выразил радость при виде грешницы кающейся, нообидуна то, что Ангелна меня обиделся,и упорство в намерении уехать прочь уже в силу этого последнего обстоятельства. Ангел же дулся из–за вышедших потом наружу бабьих сплетней Фотини и Родофеи, принимавшей в драме деятельное участие. О настоящей причине разногласий он имеет самое превратное понятие, но страшно оскорбился моимбудто быдемонстративно–показным насмешливым недоверием к его уверению, чтодоктор былу его больной жены (а он действительно был) и пр. Результат очень сенсационных и волновавших соседство перипетий — Россидис навлек на себя гнев Фотини за солидарность со мной (Россидис, который μυστικώς2108чертил мне на грифельной доске, чтобы не быть услышанным: «Единственная причина гнева этой дамы как на вас, так и на меня в том, что мы имеем этические принципы, а она имеет — много седых волос и еще больше морщин»), — результат был вчерашняя вечерняя беседа с Ангелом, объявившим, что все дело сводится к недоразумению и что я поступаю, правда, по–христиански, обличая их, но все же задел его вмешательством в его частные дела (я же провозглашаю это своимправомиобязанностью); он рассматривал мой альбомчик и твои портреты (предпочитает au trois quarts2109, находит их похожими, но портрет en face все же считает польстившим тебе) и произносил длинные политические диатрибы на тему: кто ответствен за войну, каковая тема занимает здешний парламент каждую ночь (sic, не день, а ночь). Дальнейшим результатом долгой беседы, закончившей<ся> стаканом виски, было установление практических последствий моего примирения: именно, я оставляю вещи, как есть, в своей комнате и не плачу за нее все времямоихи возможныхнашихпутешествий, а дни, проведенные в промежутке дома, оплачиваю 2 драхмами (или, смотря по обстоятельствам, побольше) в день, т. е. пользуюсь преимуществами, которые бы имел, съехав с квартиры и оставив вещи в Институте. Так я предложил, Ангел согласен и доволен. Ох, какая длинная летопись! Столько о гневе Ахиллеса, Пелеева сына, — нет, вернее, двух Ахиллесов2110. Я все–таки доволен остаться в насиженном и уютном месте, не иметь труда перевозки и не лишать себя отдыха от путешествий дома, а не в гостинице. Ф<отини> теперь выздоровела, подвижна и бодра. Неприятного чувства нет, что спят в твоей постели, когда за нее не платишь и она, следовательно, чужая (психологический момент), и лучше ли идти спать в чужую постель, чем пустить чужих в свою (философический момент)? — а против трудности восхождений в жару есть утешение — le petit cabaret que je frequente2111по дороге. Впрочем, устроимся как ты захочешь, если приедешь: съехать никогда не трудно, и пути открыты; никто не оспаривает моей свободы распоряж<ения> собой, как угодно, в любой момент. Итак, еще раз, столько о гневе — и столько о празднованиях. Впрочем к последним можно отчасти причислить и сегодняшнюю поездку — Элевзин — куда приехала завтракать с мужем festlich2112и Mme Дерпфельд, — но здесь мы касаемся уже света и коловращения. Оные начались вчера же с визита к Вильгельму в casa Merlin2113, ибо у него я познакомился с проф<ессором> Шенклем (австрийцем же) и братом Вильгельма. Этот — т. е. мой Вильгельм — между прочим сообщил мне, что приехал в Афины Лепер, теперь секретарь нашего константинопольского Института2114, и живет на όδός Σϰουφά2115, там, где мы едва не поселились; с ним в очень хороших отношениях Вильгельм, и я был в Риме знаком. Поэтому я решил зайти к нему. Встретил его на лестнице; он уходил, но непременно захотел вернуться и привести меня к своей жене. Эта последняя стала уверять сначала, что не может припомнить меня, а потом, что я помолодел — вероятно, от счастья. Я ответил, что за 9 лет всего было. Мне было все это очень забавно: именно, забавно, что люди в Петербурге столь ориентированы в моих личных делах. Боязнь проронить слово о Д<арье> Мих<айловне>, словечко о «счастии» и «молодости», долженствовавших быть несомненно полными, упоминание Лепера о моих коротких пребываниях в Петербурге, о моем переводе из Пиндара — показывали, что [припомнить меня совсем] я достаточно памятен. Они гостеприимно удерживали меня, но я предложил выйти с ними и проводить их немного по улице. Мои путешествия с Дерпф<ельдом> образуют естественный предел нашего знакомства. С ними четверо детей, русская прислуга, бабушка детей — но живут они, кажется, без мебели. Мне было искренне комично видеть, что они боятся и не знают, как и что им сказать и как обернуться со мной. «Ростовцев женился»2116, — сообщили мне. A la bonne heure!2117И да процветают грибки–поганки чухонской трясины: петербургская сплетня и петербургская промозглая добродетель! А сегодня–то какое коловращение. Каких только у меня нет теперь знакомых: и бельгийцы, и голландцы, и англичане, и американцы, и австрийцы, и русские, а пруссаки и баварцы!.. Завтракал я за отдельным столиком с Шотландцем из Оксфорда. Я стал общителен и разговорчив: во всю поездку, кроме времени лекции, о чем–то с кем–то говорю и о Малой Азии, и о тифе, и о надписях, и о нынешней Греции, и о Крумбахере (с мюнхенским приват–доцентом), и о греко–римском праве и т. д. и т. д., впрочем, все больше еn2118«ученый дурак». Погода была очень туманная. Элевсин имеет особенную прелесть: чудесная равнина, а кругом горы с характерными зазубринами; море–озеро, голубело и искрилось, а за Саламином — другое море, опять ограниченное горами. Мисты2119могли иметь «настроение». Хочется попасть в Д<….>. L’appetit vient en mangeant2120. Радость целую как обожаю. В.

Одновременно должна прийти моя картолина от 113 дня (воскресенье)2121.ТвойВяч<еслав>.