Понед. 2 часа.

Вчера забыла сказать, что когда я рассказывала, что ты не можешь вставать, мама вдруг начала жалобно кричать. Милый, кто знает, что она понимает, и что она думает, икак мучается.Лучше об этом не думать. Это слишком ужасно. Сегодня жар совсем спал. Но был кризис, когда пульс совсем остановился. Катет <?> стенки пузыря уничтожается, и это обыкновенный конец при таких болезнях, но наверное не знаю. Завтра будет доктор. Ты же <?> поговори с Вебером. Милый, писать тебе весь ужас, всё болото, всю муку здешних людей и их отношений не могу. Намекну лишь, что из всего болота сплетен и ненависти встает призрак страшного романа и глубокого распада в семье любителя боя быков. Я просто ненавижу его и не 10 веч. Славенька, не могу писать. Я скоро выеду, думаю, в Субботу. Мне здесь нечего делать. Мама, когда я встретила ее сегодня, засмеялась и заплакала, потом я сказала: «Я с тобой», и она повторяла: «Ты со мной». Я: «Бог с тобой», она «Бог со мной», и всё жала руку. А потом понемногу всё стала сердиться, кусать меня, бранить.. но когда я стала прощаться, опять жалко расплакалась, потом завыла. Маруся была 3 раза. Она, конечно, добрый гений наших несчастных дел, неутомима и умна куда больше нашего. Я ничего не могу сделать. Всюду одно суждение: «Трудно, надо думать, непонятно…», и всюдуинтересогромный, и желание изучить, что–то затягивает. Анюта2291добрая, но грубая и никуда не движется: получила на платье 20 р., т. к. недостаток платья, по ее словам, мешает ей пойти в один дом, где много женихов. Гревся2292уверял, что никогда не обещал снести книгу Арern. <?> и что лучшетебеему послать. Но Мар<уся> убеждала его в обратном.

Быть может, из душевного мартириолога <так!> сегодняшнего дня больше всего поразило меня известие, что Пульдохус <?>потопиласьв Фонтанке.

Я повидаю Батюшк<ова> и Воронину2293. Больше никого.

Целую нежно.

Вся твоя

Лидия.