№3.

День 4. Среда 18/5 Дек.

Милая радость, наконец есть телеграмма! Отчего вы запоздали? Разве не за твоим пароходом я следил в воскресенье, в 2 часа? Сегодня утром я был дома, как предполагал с вечера. Группировал свои материалы и проч. Но Фотини видела мою ажитацию и в утешение уверяла, что ты здесь, и подойдя к твоему портрету говорила: Καλημέρα ’ς, χαίρετε155. Я не получал ни депеши, ни писем. В 2 часа был в ϰουρεΐον156: Ангела не было; он пошел наверх и понес письмо (будто бы одно), лишь незадолго полученное, а телеграммы вовсе не было: так говорил его прикащик. Неуютно мне было, и с тяжелым духом пришлось сидеть в Институте, где я читал надписи и нашел очень интересные для [себя] своих целей вещи. К 5-ти опять у Ангела: телеграмма пришла! Подкрепившись пивом у Гульельмо, пошел ко всенощной, и вот в 6 дома и имею ласковый привет от Сережи и Маруси157. Сегодня — вопреки теории Фотини — мне впервые было сиротливо… Но совсем не в том дело — да теперь это и прошло, — а в том, что, кажется, необходимо начатьбольшиеSammlungen158для дионисических культов вовсемих объеме и вгеографическомпорядке: из различных ограничений темы, как напр.: вопрос о πάθη159, вопрос о дионисичес<ких> жертвах, Дионис и Артемида, и т. д., ничего не выходит. Все цепляется за все и требует всего… Не знаю, как дело устроится. — Вчера на сон грядущий почитал в постели la Joie de Vivre160. Мне нравится бойкая и меткая, мастерская манера Зола. — А с дионисизмом то же что с «публиканами»161. Man muss denganzenStoff beherrschen162, чтобы разработать хотя бы одну часть как следует. Еn somme, une mer à boire163.

— 9 часов. Ложусь в постель и буду читать гимны Каллимаха164… Как уютно было бы знать, что ты на месте и среди любви и ласок, а не где–то ночью в открытом море, дорогая любовь, бедная детка!

День 5. Четверг 19/6.

Ночью спал худо. Einfalle165мешали, и я принялся их записывать. Конечно, не поэтические Einfälle — что мне поэзия? — а неожиданные точки зрения на предмет моих научных гаданий. Поэтому после лекции Вильгельма166и завтрака в «Гермесе», спал. А теперь сижу за письменным столом. Очень веселые эти чтения и комментирования камней; так думают, вероятно, все участники, потому что все пожелали чтобы следующие упражнения состоялись на второй день праздника. Сегодня англичанки показали, что также знают по–гречески. Дорогая детка, где ты, маленькая золотая пантерка, среди каких пучин? Гадаю, сидишь ли ты на палубе — погода все время хорошая и теплая у нас, — завязала ли знакомства (встретила интересных Французов? — в роде того колонизатора? — едва ли впрочем: Левант167преобладает?), строчишь ли стилографом168«Роман»? Жаль, что опоздание парохода портит «сюрприз» приезда. Как долго ты путешествуешь! В самом деле, верно даль легла между нами… Устала ли ты от плавания, — или же не больна, бодра и отдыхаешь в корабельном плену? Сижу и гадаю.

9 час<ов> — Сейчас приносят телеграмму169. Как, разве ты уже в Марселе?.. Нет, опять из Неаполя, и от вчерашнего числа… Толком не понимаю, в чем дело. Наверху, в рубрике Remarks: ampliation170. Итак, это добавление ко вчерашней телеграмме [вероятно не]. Но адрес другой (вчера не было Ivanov): значит, ты подала эту телеграмму вчера вечером, а не чиновники ошиблись и теперь только сообщают конец… Но что такое ampliation? Разве можно дополнять телеграмму второй в тот же день, не платя отдельно за адрес или что–нибудь подобное?… Целая цепь длинных, скучных и глупых соображений…171Смысл понятен: теперь только доставляют мне телеграмму [от вчерашнего], которою Радость хотела обрадовать меня еще вчера вечером и вместе известить, что она еще в Неаполе. Теперь передо мной три Orasempre. (Четвертое скрыто — в том, что бьется: оракул…) (Что это значит?). Целую, что светит: еще загадка. Благодарю. Orasempre… И вот окончательная загадка, в стихах172:

Ночью, от света зачавшей, тот выношен свет, что мне светит;

И что не греет светя, тем я без света согрет. —

Разгадай, Пантерка, разгадай–ка, те мудреные загадки разгадай–ка!

День 6. Пятница, 20/7 Дек<абря>

9 утра

Остаюсь утром и завтракаю дома, в обществе Лулуки173, которая толкает меня и вероятно просит передать тебе ее лулуканье. Погода, кажется, портится: тепло но ветер воет; вероятно, Дерпфельдов174Борей приготовляется к лекции. Вчера на ночь читал Dyer the Gods in Greece175—как раз подходящее перед сном чтение. Сейчас буду наполнять свои схеды176, начиная с Беотии и Эвбеи177.

9 вечера

Ангел пришел и принес мне «Радуйся»178… Радуюсь! Дома ж что за радость чрез час, два ли, настанет, Бог даст!179

Как бы хотелось мне быть там и встретить тебя! Ты так упоительно приезжаешь из отлучек. Дай Бог, чтобы все было благополучно. Сегодня Сережа должен выехать из Лондона — и выезжает около этого времени.

Мой день: что муха в горшке с медом — сладким, липким, опасным, неисчерпным, — то и я в своей науке. Со всех сторон что–то открывается и зовет и обещает…

Был в Институте пополудни.

Леонидас плакал. Я подарил ему банку γάλα εύρωπαϊκόν180, и все были очень довольны. Он и голодноват (по признанью Фотини), и зубы (мать это говорит) режутся.

Спешу дочитывать Dyer’a (Studies of the Gods) — все же он очень полезен и на мысли наводит, — и Каллимаха: срок вышел.

Целую дорогую Любовь. Χαΐρε σύ, ϰαί χαίρετε πάντες181. Целую Верушку и Костю, за то, что заждались тебя, и Лильку, за то, что на тебя так похожа.

Твой В. ora e sempre.

У Фотини опять была дочь с коротким визитом.

Пожалуйста, передай мое почтение и сердечные приветствия Дмитрию Васильевичу и, когда будешь писать, твоей маме.

Поручаю письмо Ангелу, потому что завтра лекция Дерпфельда и, быть может, я останусь утром дома.

С нетерпеньем жду письма от тебя, с голодом по твоей речи. Четыре слова в 6 дней достаточны только чтобы не умереть.

Разбудишь ли ты сегодня детей? Они, вероятно, уже будут спать. Что–то привезешь ты Оле?

Как покажется тебе наша комнатка?

ΑΓΑΘΗ ΤΥΧΗ182

ORA E SEMPRE.

Вставь мою Нику в рамку и повесь себе. — Каждый раз как я открываю шкаф, мне улыбается твоя новая блузочка mauve183. Ты забыла ее — или оставила мне в утешение? И как ее лучше сохранять? Я бы хотел, чтобы ты была нарядной. Буду ждать известий фотографии.

ORS184