72‑й д<ень> м<ужества>. 25 Февр<аля>. Вторник. Hall. 5Утвеч. Наверху поломойка мыла нашу комнату, потому еще сыро. Вера за роялем учит урок. Только что кончила solfège с Miss Bl<ackwell> и гадала на слух intervals очень хорошо. Вчера Острога ее сильно хвалил. Вот уже 11 месяцев, что она с ним занимается. Он мне сказал про нее: «Elle a beaucoup de pérsevérance et une bonne volonté»1448. Костею он все эти уроки тоже более доволен, даже вчера был очень доволен, потому, верно, что он хорошо держал ритм и отбивал: я сама присмотрела за приготовлением урока. Теперь Маруся сейчас вернется с тараканьей лекции. Miss Bl<ackwell>, очень веселая, сияющая, только что вернулась с урока франц<узского> языка (2 раза в неделю) у Mme Zibelin, и накрывает спешно на стол, показав уже мне полученный утром ею портрет жениха. Сейчас будет второй завтрак. Наверху Лидия и Костя возятся с самодвигающейся платформой, которая была сломана, и я только что починила им. Оля шьет Вере школьное платье синее с черным отливом и вся сияет, рядом с нею письмо, возвещающее скорый приезд Эрнесто. А уже она совсем решилась бросить его, написать ему отказ от своего слова и вернуться в Россию. И так я ее бодро настроила, что она была полна мужества, особенно благодаря хитрости моей выдумки помочь ей в пенье — ее вечная мечта. Я ей показываю ноты, и она мечтает в Петербурге поступить в хор. Недавно читала, что набирают голоса. Словом, лишь бы была бодрость и жизненная энергия, а там всё смелется. Ну вот, Маруся вернулась и сидит, а вот и второй звонок и надо идти. 8 ч<асов>. Hall. Сейчас уже дети будут в постели. Я еще проглядела все романсы Остроги, которые он мне принес вчера. «L’heure du berger» Verlaine:

La lune est rouge aux brumeux horizon;

Dans un brouillard qui danse la prairie

S’endort fumeuse, et la grenouille crie

Par les joncs verts où circule un frisson

Les fleurs des eaux referment leurs corolles;

Des peupliers profilent aux lointains,

Droits et serrés, leur spectres incertains;

Vers les buissons errant les lucioles;

Les chats–huants s’éveillent, et sans bruit

Rament l`air noir avec leurs ailes lourdes,

Et le zénith s’emplit de lueurs sourdes.

Blanche, Vénus emerge, et c’est la Nuit1449.

Списала тебе всё стихотворение с двойною целью. 1) Чтобы ты имел удовольствие от de cet artistisme exquis et de cette simplicité1450кажущейся. 2) чтобы ты представлял себе, как странно и вместе как чарующе может действовать хорошая, тактичная и savante1451музыка чисто описательная. Такова музыка Остроги на это стихотворение. Чистая поэзия.Такя чувствую. Je ne suis pas connoisseur1452. Но мне доставляет его музыка une joie vraie1453. Другой есть романс «Ворон к ворону летит!»1454— мне кажется, он — exquis1455в своем роде песеньки с неожиданными смелыми интервалами и быстрым, простым ритмом, совсем народным à quatre temps1456и всё по две осьмых и т. д. Потом моя любимая бретонская, и еще 4‑й «Aux étoiles, aux choeur d’étoiles…» называется «Le secret», стих<отворение> Harancour1457. Пока еще мне музыка этой вещи меньше всего нравится. Но должна сказать, что мне кажется этот человек с большим индивидуальным и глубоким талантом, и если прибавить, что он начал заниматься музыкой, когда женился, а до тех пор был à contro coeur1458инженером, то можно поверить в его будущность. К сожалению, он нищий, и у него две дочери и «il s’abrutit»1459над уроками с Козликами и Верами всяких сортов. А романсы, могущие составить целый сборник, валяются, плохо им же написанные. Надо 500 фр<анков>, чтобы их издать, но денег нет. Весь же успех их зависит от того, чтобыих пели,т. е. взялась бы петь певица с именем на концерте приличном, но для этого надо прежде всего, чтобы они были напечатаны, тогда их можно рассылать разным знаменитостям. Здесь Marie Brema пела une vrai saleté1460, повторяющую чижьи мелодии профессора Eckert’a1461— немчика, ловкача и проныры. Ну вот, теперь расскажу дальше от того места, где остановилась. В Субботу на симфонической репетиции сидели на самой первой скамейке. Вдруг сзади приходят Mrs. Last с двумя дочерьми, и через несколько времени неожиданно — Острога. Сел между двумя барышнями, и мы слышали всю их болтовню. Они гораздо милее, чем мне показалось в тот вечер, так просты и веселы и так его ласкают, что приятно за него. У него была тяжелая жизнь и есть глубокая музыка в душе, его нервы больны и ему хорош этот лепет балованных девчонок, грацьозных и жизнерадостных. Жениться же он не женится, потому что та, которая с ним всего ближе, — невеста, и Адя говорит, что он очень серьезный человек и с огромной волей. Конечно, было <бы> бессмысленно жениться на такой чуждой ему девушке из очень авантюрной семьи после его артистической и тонкой жены. После концерта мы с Марусей долго покупали себе духи по вкусу, потом с Charmilles пешком пошли к дедушке. Вечером легли спать рано. А в Воскресенье всё утро я отдыхала, но, увы, была расстроена твоим письмом1462. После завтрака мы все, кроме Miss Bl<ackwell>, поехали в Annemasse. Наш вождь и зачинщик экспедиции был Костя, которому1463

73‑й д<ень> м<ужества>. 10 ч<асов> веч<ера>, на постеле отдыхая. Дотя, jour de<s> miracles1464! Утром triste abattement1465, потому что не было в 8 1/2 письма. Но неожиданно в 11 принесла 21466. От Четверга и от Субботы. И вместо брани получил<а> похвалу и ожила. Хотела много писать. Но занялась романом, Боделэром (удивительные выписки), пот<ом> письмо Марии Тихон<овне>, потом отец с Марусей. Там застал нас Степ<ан> Никол<аевич>, пришел с нами к обеду и вот сию минуту уехал. Как надо уметь тронуть человека по верной струне. Он был так упоительно интересен. Я получила от него то, что до сих пор никак не могу до-

биться от Феликса. Ванну соленую для мозга. И что ни тронешь: Россия, колониальная политика, Реклю1467, протестантизм как особая выковка человека, музыка, поэзия и, наконец, математика в применении к астрономии, божественная математика, дающее <так!> сознание своей силы — всё, всё свежо, умно, неожиданно освещалось, и ум работал, и получила радость. «Oui, l’homme est malin!»1468— говорит Степа. И увы, увы, параболы n’est pas une certitude, c’est à dire, les comètes les suivent étant à l’horizon visible pour nous, mais on ne peut garantir qu’un accident de voyage (influence d’un astre inconnu) ne change sa direction! Donс la fuite dans Fintini dans le grand Néan<t>? sans retour sur soi–mème, ohne ewige Wiederkunft — ne peut ètre prouvée. L’Infini n’est pas prouvé!! J’en suis triste, bien triste, bien serieusement triste, mais… je me console… si on n‘a pas tout… on a beaucoup tout de mème et l’homme est bien <?> malin, tu sais, tout de mème». Bonne nuit, mon ami adoré.

Lydia1469.

26 февр. 02.

74‑й д<ень> м<ужества>. 11 утра. Возле клетки с канарейками в амбразуре окна столовой. Bonjour mon bien aimé1470! Только что пела дивную, спокойную олимпийскую музыку Haydn’cкого Орфея1471. Арию, изученную с Mme Viardot. Льет ливмя дождь, и жду минуты, чтобы вместе с Верой сбегать к дедушке, где и пообедаем. Он ведь немного болен: раздражен нерв ноги и не может встать с постели.

Вернусь к прошлому воскресенью. Итак, наш вождь и зачинщик Костя, которому эту экскурсию рекомендовала учительница в школе, обещал привести нас на «белые поля подснежников». Увы, цветов мы не нашли, но насладились дивным весенним днем, и легким туманом, и горными дорогами, и видом снегов и гнущейся ленты Арвы, и старым замком duс de Savoie1472, осаждавшего Женеву. Escalade1473. Пили кофе с булочками в поэтическом кафе с простой терраской и видом на горы и реку. Было очень тихо, мирно, и тепло на душе, и радостно. В горах играли в снежки. Приехали домой к обеду. Собрали девушки в одну минуту обед из вкусных остатков, а после обеда пришлось, полежав с полчасика, идти на концерт домашний к Mme Zibelin.

Были все ее ученицы и ученики, и все пели, были Степа и Феликс, была жара, было уютно, но душно, меня она представила в виде угощения: я пела Кармен, «Твои глаза» и «То было ран<нею> весной»1474. Но голос не дал всего эффекту — мала комната, и когда я пришла прохладиться на кухню и уверяла, смеясь, что здесь мне петь было бы свободнее, словно в casino de St. Pierre (где был в Четв<ерг> концерт), то Феликс повторил свою вечную фразу: «Ah quoi! il vous faut la Reformation, à vous1475!» Грустно то вышло, что прилично удрать нельзя было раньше 12-ти, и я устала от духоты, хотя горная прогулка не утомила, а благодаря какой–то гармоничности настроения и физического напряжения она только наполнила легкие кислородом и освежила. Все наши «распутства» блистательно окончились скучнейшим вечером в Понедельник. Оказалось, что между Острогой и Mlle Moeller неприязнь, вернее, Mlle Moeller ревнует Mme Zibelin к Остроге. Кроме того, обе эти дамы до того устали, что луч<ше бы> сделали сидеть дома, потому что Mme Zibelin потеряла всякий такт и весь вечер s’accaparait d’Ostroga1476, чтобы переговаривать с ним о своих планах концертов, хоров, выпрашивать сочинение аккомпанементов, советов и т. д., так что он постоянно убегал в столовую поболтать с Олей, а я злилась на весь Treiben1477и наигрывала романсы, а Маруся писала тебе, a Mlle Moeller спала в кресле. Словом, их очень мило иметь врозь и очень скверно вместе. Как бы то ни было, с этим вечером внезапно упал весь entrain1478наш. Кончился сей бурный период нашей жизни долгою, неразумною, полунощною беседою с Марусей в светелке. После этой уютной беседы мы разошлись с проэктами добродетельной жизни. И во Вторник утром сделали для начала длинную прогулку пешком в Lancy1479, зайдя по дороге к Аде. То был assaut1480на Дашковича. Его не застали. Зато имели coup d’oeil1481в грязь толстовцев. Пришли в красивую снаружи виллу — обиталище Бирюкова1482: там бары, не умеющие за собой прибрать, завели такую вонь и мусор, что ступить нельзя. Бирюков выскочил, минуты две прямо жал мне руку (Марусе же забыл и подать) и повел к Дашковичу в другой дом. Мы ведь не знакомы с Бирюков<ым>, да и не знакомились. Потом он свел нас в другую дачу, где чувствуется слишком обильно присутствие свиней. Сам он в sabots1483и детской блузе à trois plis <?>1484. Я оставила ему записочку и именем Алекс<андры> Вас<ильевны> звала его к себе, назначив три дня, к обеду, т. е. около 5 час. по выбору его. Enfin c’est tout се que je реuх faire1485, и если не удастся, так и напишу Ал<ександре> Вас<ильевне>. Видишь, говорят, что его почти невозможно ни достать, ни приручить. Но все в один голос говорят, что это человек замечательно интересный, как, наприм<ер>, только что говорил Острога, ибо теперь6 час<ов>и Hall, и я была с 2–5 1/2 у старика, который в постели, поссорился с Луизой, тоскует, полон проэкгов самых радикальных и при каждом моем движении к выходу складывает руки и молит остаться с умильным и жалким лицем. Сегодня перед уроком, Дотя, решилась на одну вещь. Я уже говорила Остроге, что есть одно стихотворение, производящее схожее на меня впечатление, как его бретонская легенда. Сегодня я дала ему прочитать «Голос Моря», ничего не объясняя об авторе. Он через несколько минут внимания сказал: «Я хочу списать его непременно», — и, увидев мое смущение некоторое, тотчас поспешил спросить: «Или нельзя?» Я сказала, что узнаю и тогда сообщу ему. Еще через мгновение он добавил очень серьезно: «Впрочем, это не на романс наводит, на него надо симфонию писать! La pensée у est si condensе et profonde1486!» Дотя, мне эти слова доставили радость за обоих И. Греков1487! Что один сделал, то другой почуял, понял. Он музыкант, Дотя. Celà c’est sur1488. Итак, кое–как добралась до конца рассказа о том, как протекали эти дни, но, увы, не так, как хотела бы, потому что когда хочешь подробно, душевно описать жизнь хотя бы самую ежедневную, то видишь, что всё сложно до непонятности, что tout est surchargé1489, что всё, что можешь сказать, не исчерпывает полноты самого привлекательного даже ее проявления. Одно мимоходное хотя бы столкновение с другою, чуждою и всегда столь единою твоей душе душою уже неисчерпаемо, да и всё, всё…. лучше не говорить… всё так неполно, всё можно только переживать вместе. Дотя, спасибо, что похвалил: я так люблю, когда хвалят, так огорчаюсь, когда бранят, а ведь принялась продолжать письмо, не обозначив: 75‑й д. м. Пятница 7 1/2 веч. Cena Была у дедушки: мы влюблены, мы целуем друг другу ручки, умильно улыбаемся, поем на все голоса: «Не отходи от меня, друг мой, останься со мной!»1490Со стариком что–то творится. Il еn a assez de Madame1491! И даже хочет ее наследства лишить и переехать в город. Словом, трагикомедия. Но старик так мил. Была долгая беседа о тебе, очень с интересом и с искренним старанием что–нибудь о тебе осмыслить.

Утром я натерла пол гостиной коричневой краской вроде того цвета, как перекладины в hall. Это для нее было необходимо, так безобразен белый пол с ковром. Очень выглядит уютно. Всё, конечно, приходится делать против Маруси, которая ужасно обленилась и одурела в хоз<яйственном> отношении. О поле спрашивала разрешение хозяина. Hall красить не буду, ему нужно свет, но надо будет изменить способ держать его чистым, а то он обыкновенно хлев. Есть такое масло блестящее и слегка золотистое. Попробую раньше столовую. Дотя, добудь мне непременно Гимн, хотя бы для рояли, и скорее, и нельзя ли узнатьслова отдельно…Ангел не узнает ли от любого румына. А Острога поможет соединить слова с музыкой. 8 час<ов> сейчас. Целую, обожаю. Твоя Лидия.