76‑й д<ень> м<ужества>. Письмен<ный> стол в светелке. 7 1/2 утра. 1 Марта, 16 Февр. Дотик родился! Поздравляю Дотика, он умно сделал, что родился. Паматит. Сегодня встала рано, потому что легла в 9 час<ов>. Проводила детей в школу, вернулась наверх и жду, пока Miss Bl<ackwell> подымет и обольет Лилю, тогда я иду вниз брать ванну и обливаться, а пока ванна моя натекает, я мою Лидии лице, что она очень любит. В 8.10 ванна должна быть свободна для Miss Blackwell, а между 7.50 и 8.10 она должна обязательно одеть Лидию и отправить ее вниз, где принимает ее к брэкфасту Кристина. В 8.30 Miss В 1<ackwell> должна освободить ванну, а в 8.45 должна быть одета сама и вести Лидию в школу. По возвращении она получает брэкфаст. Таким образом, если я просплю 7.45 для своей ванны, мне остается 8 1/2.Видишь ли, все эти минуты установлены после многих размышлений и опытов мною, и теперь всё идет как по маслу, и все благодарны.

1 1/2 ночи. На постеле одетая. Еще привет, Татавец, весь день teco1545. Пила с любовью за обедом. С 8‑ми до 12 слушали Мессию Генделя1546. Прекрасно. Всё в музыке. Сейчас ложусь, еще целуя.

77‑й д<ень> м<ужества>. Воскресенье. 2 Марта. Cena. Славенька, получила вчера твои оба письма, 1-ое от того Воскресенья, 2-ое от Вторника1547. Сегодня получила 3‑е (картолину) от Среды1548. Мечтаю получить завтра обещанное от Четверга1549. О беда, беда! Столько есть, что рассказать, и ничего не выходит. Письма твои были полны ласок, похвал, которые хотя и очень незаслуженны, но очень приятны, и бодрости. Только рядом с бодростью вдруг опять горе, тоска! Дотя, теперь решительно недолго. 4 недели… и начнутся путешествия твои, которые как тяжелы не <так!> придутся, но имеют несомненное качество de tue–temps1550. Затем остается дальше решать, смотря по состоянию работы твоей и жары на нашей горе, о том, что умнее: мне приезжать к тебе или тебе ко мне. Боюсь, что в конце Мая уже невозможны будут большие экскурсии по Греции без риску солн<ечных> ударов и т. п. Но этот вопрос должен быть решен спокойно по твоему желанию и по твоим потребностям. Я же и тому и другому рада, ибо говорю, как ты: будущее столь чревато <?>, что, быть может, и еще попаду в мою дорогую любимую Грецию. По правде сказать, жара пугает, а раз буду у подножия Гимета, то для того, чтобы многое увидеть и всё начать с его ascention1551. О Дотя, соберись на него. Это очень важно. Это зависит от настроения, все эти усталости и вялости. Ведь вот, не могли мы годами собраться в театр, вечер нам казался невозможным вне дома. А теперь я выезжаю, как только надо, и хотя устаю (как, наприм<ер>, сегодня) сильно, но и отдыхаю, а нравственное удовлетворение большое. Да, я была в Океане музыки вчера. К половине 2-ого отдела <так!> я почувствовала сильное утомление и даже замечтала о побеге (как сделала добрая половина залы). Но тотчас после того всё изменилось, музыка затянула. Не то, чтобы какая–либо мелодия врезалась в память или восторг, равный симфоническим экстазам Бетховена, охватил меня, а просто океан звуков нашел, как прилив, и затопил душу, и всюду стала одна стихия, и хотелось еще и еще, и не ждалось конца. Домой, конечно, пешком! Но это приятно ночью. Да, вчера в честь твоего дня рождения внезапный гром и молния! Один удар. Первая гроза. Я пришла в большую радость, перекрестилась и вся покраснела, не знаю, что меня взволновало. Дети и девушки тоже перекрестились и все были счастливы. Счастливы! да, даже бедная и совершенно героичная Олечка. Моя бедная <?> деточка! Прилагаю письмо1552. Всё решено им, и Оля во всей силе и буквально приняла мои слова: «Оля, одно только не думай: не воображай себе, чтоэто несчастие,нет,этоненесчастие. Иные бывают истинные несчастия. Это неприятность, это горе даже. Но горе, которое так часто случается и так естественно. Расстроившаяся первая любовь! Разве можно прожить без этого. Разве уж это так важно! Ты молода, красива, полна сил и мысли. Иди, живи вновь, люби вновь, будь вся горячая, добрая, честная и, быть может, найдешь счастие и, во всяком случае, немало радости. Вся жизнь, вся впереди!» И вот сегодня был первый урок постановки голоса. Очень мне было это интересно. А она вся в волнении и радости. Она обожает музыку. В тяжелые периоды жизни, когда то, чем всё сердце полнилось, вдруг оказалось прахом, музыка наполняет пустоту и помогает перенести потерю. Так было со мной. Я думаю вскоре (т. е. вопрос месяцев) отправить ее в Россию. Она мечтает, кроме иного серьезного дела (вероятно, портняжного), устроиться петь в хорах. Кажется, это можно за маленькое вознаграждение в маленьких театрах. Я хочу написать брату, чтобы узнать, насколько он близок с Направником1553и не может ли он попросить, чтобы Олю приняли в оперный хор. Тогда ее карриера была бы сделана. Но, конечно, это всё не серьезно пока, и я стараюсь держать ее очень трезво, но издали поманивать, больше для отвлечения боли, вроде горчичника. Бедняжка, ужасно жутко мне чувствовать эту живую, больную горем душу так всецело в моих руках и, мне кажется, я могу ее во все стороны, как воск, modeller1554, конечно, лишь в стороныдобра,потому что она по сущности своей прекрасная душа. Вот по поводу души и добра. Вчера история. Вызов до завтрака Маруси в школу для переговоров о Лидии. Оказывается: третьего дня после школы за упрямство Лидии дан с собой домой рисунок ее, в школе недорисованный. Шла Лидия вдвоем с маленько<й> (лет 7-и) Hildа (всегда водит ее). Домой тогда пришла как ни в чем не бывало и еще (как выяснилось вчера) солгала по приходе, то учительница ее задержала в школе (с полчаса в углу в наказание) из–за дождя. Ну дальше: итак, вчера же оказалось, что штрафной рисунок, данный Лидии и не дошедший до меня (на нем была написана жалоба) был разорван и прах его развеян в роще Paracelsia, или на лугу, или затерт в колею (три дивверсии <так!>). Кто разорвал? В школе просят добиться правды, чтобы знать, доверять ли Hildа вообще. Так же Лидия с видом самой истины рассказывает Марусе со всеми подробностями….

Письмо уйдет так.Дашковичздесь!! Девушки идут на концерт и бал. Оля написала отказ Эрнесто«сшибающий»по глубине и красоте <?>.

Целую, до завтра. Лидия.