64‑й д<ень> м<ужества>. Понедельник. 11 ч<асов> утра. Cena. Дотя, сегодня получила письмо от Четверга1252, но о нем после. Теперь отчет вечера вчерашнего и утра сегодня. Вчера опустили тебе письмо, надеясь на какую–то фантастическую в швейцарских книгах почтовых помеченную почту, отходящую из Женевы для Греции в Понедельник 6 ч<асов> утра. Кстати, ты в письмах двух последних не упоминаешь о том,какиеписьма дошли до тебя в прошлый Вторник 28-ого. Дошло ли отосланное черезLloydvia Trieste? или дошло это, на то ты отвечаешь, которое я отослала в Пятницувечером<так!>. Мне очень важно знать, доходят ли письма, отсылаемые мноювечернеюпочтою на5‑й деньв Афины. 12 ч<асов> дня. Cena Ну, дальше. Вчера до романа не добралась: всё писала тебе длинное письмо1253. Вечером девушки поехали в «Carmen». И как они только справились: к воскресному обеду мороженое даже приготовили после чудесной баранины счесноком!И нас причесали и себя. Через 1/2 часа выехали мы. Зашли к Mme Zibelin и вместе с нею пошли на тот вечер «Art Social» «Soirée des Platrièrs Peintres»1254. С нами еще шла молодая девушка — учительница enfantine1255, с 8–6 занята! и берет 4 часа уроки у Mme Zibelin, mezzo soprano, будет петь Острогу в Четверг. Вошли в большой зал de la Brasserie des Casernes1256. Простая, но симпатичная обстановка, стены покрыты картинами al fresco1257гор. С 9–11 1/2 длилась литературная часть. Повар–автор нескольких chansonettes1258преподносил их. Пела очень милая девушка, ее брат и еще один человек, все просто, то с аккомпанементом, то без. Были декламаторы стихов и французских и итальянских (очень последние «красны», просили sangue1259). Был рабочий, говоривший речь о солидарности и пользе образования для умелой борьбы. Кончилось всё комедией в один акт: ужин с двумя кокотками, évèque1260, судия, депутат, генерал, капиталист.. входит крестьянин и просит место у стола: неурожай, и он без хлеба. Его гонят — он сердится. Епископ его усмиряет обещанием Царствия Небесного и молитвой о дожде. Он уходит. Опять пьют и хохочат <так!>. Вновь является тот же человек — пролетарием и неверующим. Та же сцена, но на месте епископа — депутат. Те же обещания: «Vous mangerez demain! Je m’occupe de vous!»1261— и уход. — Опять пьют и хохот. Гроза, молния, потом зарево, закрытые двери раскрываются и является тот же человек стопоромв руках. — Революция. После спектакля Mme Zibelin уехала, познакомив нас с устроителями бала, очень приятного господина <так!> с женой и двумя дочерьми. Они познакомили еще с кое–кем.. Подоспели девушки наши. Начались танцы. Кристина, так как она танцует чудно, имела кавалеров всю ночь, так что не сидела и 2‑х минут подряд. Оля танцовала меньше, но пленила очень симпатичного молодого человека, образованного (игравшего судию), и он весь вечер то беседовал, то танцовал с нею. Я любезничала с дамами и с господином, мне представленным и под конец даже несколько раз танцовала, очень уж приставали ко мне кавалеры, особенно один старичок рабочий просто без отступа умолял с ним танцовать и потом всё речи умилительные говорил. Завтра в 7 надо ему на работу, но ему«таквесело танцовать et c’est si bien de se dégonfler <?> et c’est si bien de se soutenir mutuellement»1262, это последнее уже в смысле взаимопомощи, а не бальных объятий. Дважды он прощался со мною и никак не мог расстаться. Когда двое мущин, не решившихся пригласить дам, танцовали вместе, мы с дамой–устроительницей пробрались в толпу танцующих и разделили двух танцоров, каждая взяла себе одного. Они были в восторге. Люди все оказались очаровательными, простота, задушевность, entrain1263танцы, сменяющиеся случайными песнями, подхватываемыми частью публики (и я сильно поддерживала хор) и одобряемые и биссируемые <так!> другой частью, пристойность при всей laisseraller1264поразительная, искренная, теплая радость — всё это согревало душу, и мы с Марусей досидели до конца бала — 3 часа утра. Маруся много говорила с Олиным кавалером, необычайно симпатичным, с первого взгляда притягивающим, робким и добрым человеком. Он рассказывал, как еще в прошлом году рабочие союзы не существовали в Женеве, но приехал Felix Faurе1265и огневыми речами спаял интересы и различия мыслей воедино, и с тех пор образовалось дружное, живучее ядро соци<а>листов разных оттенков и «республиканцев». Общее впечатление мое от первой части вечера: боль как живучая язва за людей, за громадное большинство людей, поглощенныходнимвопросом, вопросом питания тела, тела — жилища духа столь прекрасного и столь горящего как дух Человека! Дух — узник в самой грубой, самой оскорбительной форме, и тюремщик — голод и самая страшная забота. И все эти простые, светящиеся кроткою радостью лица рабочих, и худое лице идеалистки и труженицы великой Mme Zibelin, и та милая учительница — всё это во едину <так!> сливается для борьбы с действительным, уродливым и немилосердны<м> драконом Hunger и Sorge1266. Словом,l`Art, la Beautéétaient tuées pour la propagande laide, nue plus laide encore parce que sa nudité était vetue de rimes et de musique et ces rimes duraient 2 heures et demi! Mais de cette Laideur naissait la Tragique et une nouvelle Beauté qui surgissait des profondeurs, des gouffres, où gìt l’Ame angoissée, terrassée1267.

Братья, братья! И чем всё может кончится <так!> ничем, никогда.. Надежды нетзараженномучеловечеству на Царствие Небесное на Земле, и напрасно, бедные, они еще раз повторяют трагическое преступление Евреев и казнят еще раз Спасителя за то, что он неихМессия иРимнепобедим! Да, я рада, что была там вчера, и тяжела душа глубокими впечатлениями.

— Да, еще одно важное дело удалось оборудовать. Теперьвсёсделано мною, что я могу, для возможно наилучшего,наиразумнейшегоокончания дела Олиного брака. Я получила обещание от устроителя вечера, влиятельного лица, очень, думаю, почтенного (знакомого Ади тоже) представить Эрнесто в рабочий союз Итальянцев. Быть может, он решится остаться здесь.

Но кончу о вечере. Вышли целым маленьким обществом и шли часть пути вместе. Потом мы отделились и по чудной морозной ночи по хрусткому снегу дошли до милого дома в деревне еп plein air1268. Было 4 часа. Сели вокруг стола и поужинали холодною бараниной, марсалой, пирогом и чаем. Утром Кристина уже в 6 1/2 будила детей, стряпала брэкфаст и с Марусей к 10 поехали к зубному врачу. Приготовила потом завтрак, всех накормила и легла теперь спать, а Оля, поспавшая до 9 1/4 утра, за нее теперь убирается, и мы только что с ней решили пользоваться морозом и еще раз сделать к обеду мороженое, сегодня кофейное. Я встала в 8 1/2 утра, взяла ванну и здорова.

Очень душа освежилась этим оживлением, неизвестно как на меня накатившим. Сегодня вечером еще иду на лекцию Жора <так!>1269о Нитше и Соцьялизме в Виктория Hall1270. Говорят, будет так полно, что надо с 7‑ми часов забираться. Но это мой последний экстаз до Четверга. Буду отдыхать вовсю. Я очень бодро себя чувствую и чудно сплю. Сегодня Вера принесла результаты экзаменов: она 17-ая из 38‑ми. Она имеет6(полных) за арифметику, 5.70 за нем<ецкий>, 5.50 за географ<ию>, 4.70 за composition и Orthographie1271и за противное шитье4.75и за dessin12723,25,за каллиграф<ию> 5. Написано: Vera est assez bien douée pour prendre place parmi les tout premiers rangs (это их на скамейки по чину сажают) mais elle est lente et néglige beaucoup la bienfacture de ses travaux: voilà pourquoi elle a des chiffres inférieurs et n’occupe que la 17-e place. Je compte sur des meilleurs résultats à la fin de l’année1273.

Я сегодня написала учительнице письмо, в котором присоединилась к ее пожеланию и выразила уверенность в том, что Вера всё свое <старание> приложит для его исполнения.. и прибавила, что благодаря злополучной неспособности к шитью и, увы, рисованию, она, по моему мнению, испортила средний бал <так!> и что, вероятно, вследствие этой же неспособности она плохо рисует карты (вечная трагедия), хотя и употребляет на них un temps inouї1274! Всё это написано с хитростию и под предлогом excuse1275за опоздание в школу вследствие объявившейся сраннегоутра, но позднее, после обливания, успокоившейся боли в горле. Вера была до слез огорчена замечанием учительницы по поводу экзаменов. Я ее утешила тем, что она постарается вообще быть еще гораздо внимательнее и также попытается сделать всевозможное <так!> для улучшения шитья и рисования! И развлекла ее передачей в ей понятных и приятных красках вчерашнего бала с его комическим старичком… Вот уже 3 потому что скрипят ее милые шаги по лестнице: она вернулась из школы и бежит тихонько (Маруся спит) переодеть платье. Сегодня урок музыки, верно, побежит повторить свою Sicilienne1276. Костя продолжает смирное поведение. Вот где оказалось provocation1277ему к грубости и упрямству еще больше, чем в неумелости и грубоватости Miss Bl<ackwell> — в Вере и ее нетерпении с ним, резкости инедоброжелательстве,сотворенных Miss Bl<ackwell>. С того нашего с нею разговора всё изменилось, и между ними тишина и гармония сравнительная, конечно. Словом, она «Grande soeur»1278и сама как–то изменилась, стала ровнее и светлее. Лидией тоже я довольна. Она очень послушна и всегда весела.

Ну, к письму теперь. Отвечать на него в его совокупности не берусь, лучше: очень уж чуждым духом повеяло от него. Стали даже всплывать образы вроде Гольштейнов, обеспокоенных моим душевным здоровьем под твоим мне неподходящим влиянием, советующих переход к интимному и оседлому, или даже тетенька Блок, которая находила меня очень экзальтированной девушкой!

Но не в том дело. Это может быть ошибочное впечатление, и вчера я старалась всеми силами заглушить его. Перейду к частностям. 1) Я говорю, что в обращении с Костей есть something <w>rong1279— ты же этого не находишь и, перенеся центр тяжести в «сущность» вещей (где он, конечно, и кроется, не спорю), делаешь смелые, даже дерзновенные характеристики, взятые из библии, где Костя выходит «ослом диким, вредящим братьям» и судьба его «обижать (о горе мне, его родившей), но не побеждать… и терпеть возмездие… и “вожделеть” всю жизнь…»1280(о горе ему, бедному, бедному.. вот, верно, причина судорожной жалости, которую я инстинктивно, бывало, испытывала…) «Злопамятен» он? Этонеправда.Это я исключаю из смелой полётистой характеристики! Остроумно так сравнение с дедушкой! Я ведь вчера это сказала. Я, ты знаешь, Дотя, очень люблю слушать твои гиппотезы <так!> и «огневейные» построения о людях и их судьбах: они всегда недалеко от правды и всегда талантливы! Но я проще настроена теперь в том отношении к делам житейским, и за надежду тоже крепко держусь, что не вменится мне в преступление мой брак и дети избегнут гибели. Я «простое» стала и думаю, что «огонь всё очищает», быть может, и мой огонь очистит и мои и чужие грехи и в детях и во мне… Из цепи последующих писем ты понял, что я кладу большую надежду на изменение в обращении с Костей и думаю, что окончательный отъезд Miss Blackwell (с которой я в наилучших отношениях и которая ведь очень хорошая девушка при некоторой глупости и пошлости) будет ему облегчением. Дети так чувствуют, я знаю, потому что у Кости это однажды нечаянно вырвалось. 2) Эрнесто. Он не «наша» радость, cela c’est certain1281! Но дело кончить надо. Отговорить Ольгу от брака невозможно, и я не решилась бы. Ехать туда ей нельзя. Из всехзол —это наименьшее. Так я всегда говорю и говорила. И Оле всегда даже твои письма читала и с ними свое согласие выражала. Вообще скучно об этом долго говорить, потому что и без того не успею опять написать греческое письмо. Да, да, абсолютно с тобою согласна, Дотя, успокойся, не волнуйся так много по этому поводу. 3) Русская девушка, переступающая через тебя, распростертая на пороге! К чему такой несколько трагикомический… образ. Лучше уж возьму швейцарскую кухарку. Обещаю. — 4) Необходимость англичанки? Я долго, терпеливо присматривалась к «англичанке» и повторяю: из подобного человека обыкновенно каплет по немного <так!> в детей яд, очень несерьезный, мизерабельный яд, но неприятен, ведь я всё воспитание, в сущности, клоню к тому, чтобы дети себе и другим были как можно приятнее, т. е. чтобы всё хорошее,неизбежнозаложенное рождением в них, вышло наружускорееишире.Так «англичанка» скорее задерживает, как скверна<я> повивальная бабка, выход рождающегося неизбежно ребенка. Но ядишко так слаб, и приоченьневероятной случайности можно даже напасть на абсолютно безвредную особу — что я охотно начну поиск за нею, если ты посоветуешь. 5) Да, я не лампада и не Ольга Александровна1282! Жаль, что это тебя мучает. Я пишу роман «Пламенники». Быть может, когда–нибудь изменюсь и напишу другой — «Лампады», и героиней буду я — Ольга Александровна. 6) Сереже Англия была «роковая». Я это выражение употребила не в смысле изломанном, а прямом — «судьбинная». Да, она направляла его раз и навсегда, и для того, чтобы он был красивее и приятнее, надо побольше чистой России, ее глубины и смелости. Я говорю о русском духе в нашей семье, о Вере, о себе… Посторонние очень вредят именно Сереже.

Довольно. Ответила на всё. Вот. Острога уж с полчаса у нас. Бегу на урок.

6 ч. Hall.

Костя сейчас кончает solfеge и будет играть на рояле. Он великолепно поет. Острога требует определенных метких движений руки, отбивающей такт, и с непостижимой для Кости быстротой и безошибочностью раздаются <?> ноты. О, Дотя, передай хозяевам нежный поклон: я напишу непременно в следующий раз. Сама знаю, что очень нехорошо делаю, но ты ведь знаешь, как это случается. Письмо надо переделать, это займет не менее 1 1/2 часа! Яне имела1 1/2 часа, клянусь Дионисом.

Дотя, целую, будь радостен, будь спокоен, главное — неэкзалтируйся<так!>: это очень вредно для желудка, pour la digestion1283. Будь трезв, тих и помни Утреннюю Звезду и можнолампаду.

Целую. Acceptez, Monsieur, les sentiments de ma parfaite admiration et humble soumission. Lydia Ivanov1284.