Зиновьева–Аннибал — Замятниной

6–5–03

Дорогая Маруся, надеюсь, что эти последние недели разлуки пройдут легче первых месяцев.Ты всё жес нами, дома; мы же временно богемствуем, и скоро все будем вместе. <…> Валерий очень милый человек, и мы в очень хороших дружеских отношениях. <…>

<Вписано между строк ВИ:>

Дорогой Сережа, ты поэт — Шлю тебе, товарищу, привет. Удался тебе на славу русский стих. Будь и впредь в нем так же смел и так же лих.

Иванов — Замятниной2465

6–5–03

Среда, в ресторане

Дорогая Маруся! Soyez bienvenues à la villa Java!2466<…> Жизнь здесь такполна,что мы едва находим время поспать, и то недостаточно. Вчера вечером были у нас — т. е. в салоне А<лександры> Вас<ильевны> Брюсовы. Ils sont charmants2467. Брюсов ходит аккуратно на мои лекции. Вчера на лекции я узнал от Ковалевского, что выбран единогласно в профессора и члены Совета Русской Школы, т. е. нашей смешной boite2468. Видите, какая честь! Сильнейшее из впечатлений в Париже до сих пор — знакомство с Редоном и его мастерская. А вечер литературный, где подвизались мы с Брюсовым против разъяренной толпы марксистов… Tout ςa est épique — mais ςa depasse les limites de cette carte postale2469.

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2470

89, Rue de la Tour. Paris XVI. 7 Мая 03.

Спасибо за «Сев<ерные> Цветы»2471! как ты мило лишаешь Вяч<еслава> их! и знакомства с моими издателями и кружком его литерат<урных> друзей. Но их не посылай. Милостию судьбы они у нас есть: Брюссов сам передал нам книжку. Также его «Vigilia»2472у нас есть, слава Богу, но не тебе. Позор нам здесь был не знать «Мира Искусства», но сколько раз я взывала напрасно о нем. <…>

У нас здесь такая суета и работа, что трудно вообразить. Не спим, не едим почти. Но результаты блестящие. Вячеслава всеми силами заманивают на зимний курс по римской древности и выбрали егоединогласнов Совет школы и в профессора. Брюссов приходит на каждую лекцию, даже остается для этого лишние дни в Париже и писал Перцову, что «Нов<ый> Путь» много потеряет, если не залучит себе эти лекции. О курсе зимнем думаем, что это выгодно и умно принять и может послужить к связям и даже к экзамену Берлинскому. Он не берет всей зимы, а по месяцу, по 6-ти недель два раза в зиму. С Брюссовым виделись еще не раз. Мне оказалось очень важно и интересно попасть в тот понедельник в собрание. Были бешеные нападки реалистов на «новое искусство». Вячеслав после реферата Брюссова и дебатов читал несколько стихов, и ему хорошо хлопали, несмотря на возбуждение страстей: «Океанид»2473между прочим. Брюссов умный очень, и искатель, и крупный талант, и очень интересен лицем и манерами. Его муза родственна нашей и, быть может, мы будем дружны в будущем. Это глубоко радостно. Он на меня производит сильное впечатление. Да, новый мир окружил душу, и душа снова полна сил, жизни, жажды творчества, счастия несказанного Красоты и надежд, и веры в силы свои и в свое будущее. С Вячеславом мне очень хорошо, глубоко, прекрасно хорошо. Комната тесна, но в сад окном и за двоих 150 фр. <…>

Иванов — Замятниной2474

8.V.03

Неизреченная Маруся, <…> Вчера вечером в русской школе читал Брандес2475— личные воспоминания и пр. об Ибсене. Потом мы были в кафе с Брюсовыми и еще тремя русскими из «эстетов» и «мистиков» — моими слушателями. И было очень интересно. Мы с Брюсовым очень близки по стремлениям. Он — очаровательныйюноша,очарователен, когда одушевляется. Лидия, увы, безнадежно влюблена! Вчерашний день — день моего визита у Ивана—Странника2476— думаю влюбиться в свою очередь; тем более, что она меня так хвалит. Только верностьВамудерживает меня на опасной pente…2477В.<Далее рукой Зиновьевой—Аннибал: > Дорогая Маруся, с Брюсовым сговорилась совсем как ты сегодня пишешь. Спасибо за письма. Вчера в кафе до часу сидели, и Вяч. чудно говорил с таким жаром <?> и такой сжатостью! Но все перья павлиньи были собственно украдены у меня, что совсем поразило Брюсова и других. Его здесь захвалят. <…>

Зиновьева–Аннибал — В. К. Шварсалон2478

Париж. Воскресенье

Ты как будто предчувствовала, что мы были у тех художниц, где много народу2479. Это большая мастерская, как сарай с одной стеной из стекол, и там набрались художники и всякий народ, но не особенно было весело, хотя очень просто. Вячеслава просили читать стихи. Читали еще два поэта. Ему хлопали много. Здесь с нами обоими обращаются очень любезно, очевидно, что Вячеслава уважают сильно, а то, что «Скорпион» издает меня (видела ли, каким сказочно красивым изданием) внушает, как будто, всем уважение и ко мне, вернее, доверие к моему роману. Познакомилась я и В. с одной известной в Париже писательницей, она русская, но пишет по–французски (Ivan Strannik). Она была с визитом у меня, после визита к ней Вяч<есла>ва, и любезно пригласила нас обоих завтра, чтобы нас познакомить с знаменитым критиком и лектором — Брандессом <так!>. Это важно и интересно. Еще очень важно (и многого я от этого жду), что в Пятницу мы пойдем кбольшомухудожнику Редону, другу Алекс<андры> Вас<ильевны>. Вяч. уже с ним знаком, и оба друг с другом оказались глубоко родными.

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2480

13–5 03

Редон согласен писать заглавный лист «Пламенников»2481. <…>

Вячеслав бежит в библиотеку. Завтра лекция. Он несет письмо.

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2482

<Середина мая 1903>

У нас парижский пожар часов и минут. Нельзя описать интенсивность жизни. Брандес —дурак,я это знала с тех пор, как еще в России прочитала «Moderne Geister»2483, и здесь убедилась. Была еще идиотическая лекция о Гете. Познакомились мы с ним у Ивана Странника, там были еще несколько русских княгинь и князей. Он вел себя по–немецки грубо, самомнителен и невежествен до непонятности. Весь разговор вел Вяч., Брандес выспрашивал хриплыми выкриками. Вяч. стал таким спокойным и causeur2484, что просто радость. Иван Странник довольно красивая женщина, кажется (по ее первому роману судя, не без таланта очень интимного2485), но Гольштейны вскрывают какие–то очень некрасивые dessous, и не знаешь, как к ней отнестись. Она ухаживает за нами, очевидно дорожит Вяч<есла>вом, и вообще пресмешно, что образуется круг почитательниц его. У Гольштейн ко мне приезжали эти самые княгини, чтобы близко знакомиться с нами, и Вячеслав, страшно элегантный, парижского образа, стоит, опираясь грацьозно о рояль, элегантные дамы смотрят на него с диванов и кресел и ловят его слова. <…> Ив. Стран<ник> нашел, что у меняоченьинтересное лице и видна негритянская кровь! (Аннибал). Были вчера у Редона. С час времени провели в мастерской, после чего были так им пьяны, что. дойдя до Trocadero, сели в кафе и просидели часа 3, там и пообедали, а дома еще кутили особенно. Дионисический художник самый истинный, потому что о Дионисе не ведает. Он будет писать голову Агавы для моих «Пламенников», я уже сообщала, но ты не удостоила внимания, так же как и на сообщение о том, что пишу драму в 3‑х актах, 1‑й акт готов. Заглавие «Звенья»2486, сюжет — Измена и Смерть. Хочу набросать скорее, скорее, чтобы до начала печатания готово было. По этому представь себе и нашу жизнь. Это неописуемо. Это что–то, что мчится et qui grise2487, и прекрасно, и кружится голова от интенсивности движения, даже словно тошнит подчас как в слишком мчащемся поезде. «Скорпион» подымает мои акции. Новое ощущение быть кем–то и не получать 3 1/3 за красоту явления, как в l’insipide Genève2488. <…> Лекции Вячеслава вышеобщегоуровня слушателей, поэтому телеграмма Ал<ександры> Вас<ильевны>

Succèsprofondбыла верною оценкою и вместе верным ограничением. Но будущее вскрывается, и день выезда из Женевы был счастливым, думаю. Эти лекции важны <?> почти исключительно вбудущемкак готовый план и набросок книги научной о Дионисизм<е> и Трагедии2489.

Иванов — Замятниной2490

Суббота, 16 мая

Л. меня восхищает: представьте, у нее вдруг родился замысел драмы — и уже 1-ый акт (из 3) готов! Еще не знаю, будет ли хорошо, но, во всяком случае, сильный лиризм (несмотря на чрезвычайную простоту) и, что особенно важно, 1‑й актсценичен!!.

Я ужепрочел 5 лекций. Аудитория обыкновенно (вступительные лекции, конечно, дело иное) не превышает 30 слушателей. Многие хвалят. Принимая во внимание, что весь почти комплект студент<ов> фанатичнейшие гражданственники, марксисты, позитивисты и т. д. — конечно, нельзя и думать о том, чтобы приманить <?> их Грецией, религией или эстетизмом. Но удивительным образом профессора (тоже почти все позитивисты) ко мне дружественны.

Как хорошо, что вы дома — на душе спокойно.

Обнимаю Вас. Крепко жму руку Христине и желаю ей скорей поправляться. В.

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2491

18 Мая

Выезжаю в Лондон в Четверг утром. Не знаю, кончу ли П-й акт до того. Беру с собой драму. В Пятницу еду в Norwood, заказываю камень, в Субботу в Stores. В Воскресенье к Океану, где жду окончания камня и пишу конец драмы. Останавливаюсь у Paton’a. Здесь теперь работаем: Вяч — лекцию, я драму. Обедать ходим в кабачек рядом, где дешево, и здорово, и уютно. Живем, как всегда, когда можем отдаваться «влечению духа», т. е. работать совсем отвлеченные от жизни семьи, этой милой, любящей, красивой и любящей <так!> семьи, и всё же пленяющей крылья наши до того, что из журавлей в поднебесье обращаешься в курицу или голубя домашнего. Живем в нашем Элементе, и лучше, чем когда–либо, и, как и в Греции, чувствуем всю неизмеримую благодарность к тебе, ангелу–хранителю, так что худо ли, хорошо ли — будет l’oeuvre de notre vie artistique2492.

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2493

Париж 31–5–03

Сегодня В. в библиотеке. Застала его больным от переутомления: лихорадка и опухоль лица. Гольшт<ейн> лечил. Отоспался и лучше. <…>

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2494

Париж 6–7–03

Вчера завтракали с Пушкаревой2495<…> Она очаровательная, глубокая русская женщина, русской красоты и таланта, он2496— ужасен! Вот сумасшедший брак. Я не знала, что она ночью <?> писала тебе рекомендации Брюс<ову> и Поляк<ову>, и не знала, как достаточно благодарить. Они были в Женеве 1 день. Не обиделась ли она. Она имеет большие связи с художеств<енным> театром2497. <…>

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2498

Суббота. 9 ч. утра. В постели!…

…а должна была быть в Bon Marche2499!.. Но, Марусенька, эти дни я так напрягалась, а сегодня предстоит следующее: в 11 на лекцию Вяч. (12–1), расстояния адские! Потом завтрак с Семеновым и Ал. Вас. в quartier Latin (А в след. субботу стремя поэтами!).Затем приеммойв салоне Ал. Вас — княгини Гагариной, княжны Трубецкой, Mme de Roberti (знаешь соцьолога), Кикиной и т. д. (Кстати,напиши,что знаешь об Анненковой—Бернар2500: она в меня влюбилась странно, и мы вчера завтракали в buvette2501библиотеки, и она слушала меня и говорила, что видит во мненового человека,которому многое открыто, что не открыто другим, и что такие новые появляются, и лице у меня с картины, а не живое, и т. д. Она будет в Glyon, и к ней приедет Писарев (актер), и она зовет меня, чтобы ему прочитать драму. От сюжета драмы она в восторге и всё повторяет: это ново. Она сама писала драму, но историческую, теперь работает в библиотеке для 2‑й.) Дальше: Вечером, после ужасных приемов (этомоиприемы по парижским нравам, а Вячеслав, легший в 2 и вставший в 7, будет спокойно дрыхнуть: он, кстати, во второй раз болен крапивной лихорадкой от нервного напряжения) — мы поедем в театр в конце бульваров смотреть последнее представление новой пьэсы Meterlink <sic!>.

Зиновьева–Аннибал — В. К. Шварсалон2502

Пятница. 12 Июня. 03.

Милые детки, завтра Вячеслав кончает последнюю лекцию. Затем он остается недели 4, т. е. до середины или даже конца Июля, чтобы отделать лекции к печати, работать будет в библиотеке. Может быть, даже будет печатать по–французски или по–английски2503. Тогда это произведет большой переполох в филологии, потому что он утверждает совершенно новые и самостоятельные вещи о происхождении религии Диониса и трагедии. Это большой и страстный спор в филологии, и все образованные люди тоже им заинтересованы. Теперь, что касается меня, я, конечно, желала бы остаться с Вячеславом. 1) он работает чрезмерно (ложится даже в 4 утра и часто в два и встает всегда рано) и поэтому его здоровье требует бдительного и любовного надзора. Пока я была в Лондоне, он уже захворал. 2) на него находит легко тоска в одиночестве, а Гольштейны (это между нами семейный секрет) имеют на него тяжелое, тоскливое влияние. <…> Итак, если у вас все благополучно, я останусь по возможности до конца или почти до конца с Вяч. <…>

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2504

13 июня. Суббота. 03.

Сегодня утром Вяч. встал в 4 1/2 часа, чтобы закончить свою заключительную лекцию. Он ведьпочти не работаетк лекциям. Здесь время так уходит. Но он работал много в библиотеке для наборки массы фактов, что ставит всё очень научно. В 11 мы были в школе на лекции Роберти. Так как конец лекции была беседа, то я предложила ему рассказать нам об схемах анархизма. И после лекции ко мне подошли студенты и вели оживленную беседу со мной об анархизме. В 12 1/4 — последняя лекция с очень, по–моему, удачным общим обобщением смысла дионисизма и его роли по наше время. Много хлопали наши fidèles2505, которых числом не много, но которые, по словам Ковалевского, sont l’élite2506студентов. Потом с двумя еще поэтами и несколькими другими знакомыми пошли вместе завтракать в артистический кабачек, после завтрака Вяч. говорил стоя <?>, и те поэты — милый товарищеский тон. Сговорились на ужин все еще на буд<ущей> недели <так!>. Теперь мы дома. Вяч. читает, я пишу тебе, сейчас выходим обедать, потом на «закрытие» школы вечером. Не знаю, чем кончится торжество. Будут лекции2507.

Иванов — Замятниной2508

Воскр. 5.VII.

Благодарю Вас за интересное ваше письмо о Вене, где вы превосходно описали Богоматерь на картине v. der Weyden’a. Простите за столь медленное и, в конце концов, неудовлетворительное исполнение вашего поручения. Ука имеет знакомых в заведении Ларусса, но его протекция не устроила дела2509. Прилагаю полученный им ответ, из кот<орого> видно, что вам нужно списаться лично с одним барином, ныне отсутствующим2510, но надежд на успех, кажется, нет. Cependant, пишут из редакции, il serait bon de ne pas se baser sur mon simple avis mais de s’adresser aux autorités compétents qui accuilleront peut etre bien la proposition2511. Я писать ему за вас и Кондакова2512с Горьким не хочу, боясь еще все перепутать, напишите вы сама или с помощью Vuliéty, кот<орый> знаток в этих делах. Вся затея, по–моему, довольно вздорная и не возбуждает моего сочувствия: какая вам выгода от получения тощего гонорара за 200 скучных страниц перевода и бесконечные даровые хлопоты. А Ларуссу что за толк уступать свои клише? Удивляюсь, что ваш маг и волшебник Кондаков не придумал ничего осмысленнее, где вы могли бы и деньги заработать, и лучше, самостоятельнее выдвинуться.

За миниатюрыхвалю.

Что за вздор школа [Ingres] Энгра и философия d’Indy2513— какое вам–то дело до того? Новые журналы здесь видеть трудно: выложены только последние книжки, а потом переплетаются у какого–то космического переплетчика, который употребляет на переплет целый геологический период. Вообще Bibl<iothèque> Nationale — гнездо француз<ской> чиновничьей рутины. Все–таки постараюсь все увидеть.

Первую свою лекцию я вам не прислал потому же, почему я не прислал и остальные одиннадцать. Какая разница между первой и второй?.. Интереснее по общему <1 нрзб>, пожалуй, — последняя. Но от первой до последней это —нечитаемыенаброски, brouillons illégibles, indéchifrables2514.

Знаете ли вы, что я — еще 1‑го русского Июня — поссорился иразорвалс Александрой Васильевной? <…>

Ваш верный

Вяч.

Впрочем, не посылаю Вам письма из дома Larousse, т. к. убедил Лидию еще заехать на всякий случай к упомянутому барину — м<ожет> б<ыть>, он теперь уже опять в Париже, — Мне2515лично,конечно,ехать к нему трудно и недосуг.

Зиновьева–Аннибал — Замятниной2516

Воскресенье. 19.7.03, Париж

…думаемнепременно быть в Среду.