День 45. 28/15 I.

Дорогая Радость! Как упоительно синело море, как плавали в лазури острова, как божественны были снеговые зубцы дальних гор! Паломничество на Акрополь утром иногда блаженство. И хорош утренний Парфенон и беломраморная пустыня — библейское «поле, усеянное костьми»917— с оживляющей ее зеленью весны. Лекция Шрадера опять представила его в симпатичном освещении как человека, чувствующего артистическое. В Инст<итуте> я не был, но был на почте, где получил 200 фр<анков> и встретился с твоим приятелем, осведомившимся о твоем здоровьи и сообщившим, что он будет счастлив через 4 дня, — я его, конечно, поздравил.

Дома Фотини, — совсем недобрая и притесняющая микроскопического пэди918(нового), кот<орый> помогает ей жить, — распиналась на тему, что других жильцов у нее в семье, кроме нас, не было и не будет, но чтобы мы, когда бы ни приехали в Афины, прямо с жел<езной> дороги направлялись к ним, как в собственный дом.

Поздно принес теперь Ангел оба письма твои вместе и картолину919— экстренной почты, значит, не было, — и я охвачен приливом разнообразных впечатлений, в которых не знаю еще как разобраться: поздно, 11-ый час, а ответить хотелось бы на все.

Страдала ты, бедняжка, и страхом за Костю, и у зубного врача, и, вероятно, последнее зло еще не избыто!

Очаровательно пишет Пэтон920, и сам уже так очарователен, что не жаль мне даже, когда представляю себе его и его έρως921филолога, что разрознила ты нашу драгоценную коллекцию, которою я тάκ дорожу, — конечно, уж не меньше, чем он полученным подарком. К экспедиции Эванса922, конечно, не примкну, но работы его штудировал и, Бог даст, увижу Крит с Дерпфельдом923. Значение раскопок громадно, многому они учат, и еще больше учат [т. ск.] перспективе в наших представлениях о греч<еской> древности; но истолковать их и осмыслить мы еще не можем, и б<ыть> м<ожет> никогда не будем мочь вполне, а потому это и не renaissance924. Очевидно, в Англии немного опьянены своими открытиями. Итальянцы конкурируют925. Из одного краткого и смутного сообщения узнаю, что открыт несомненныйтеатр…Если это подтвердится, что должны мы думать о происхождении сцены?! Но как мил Пэтон, клянусь богом двойного топора!926

Его ученик, читающий Софоклова «Аякса», не умеет, однако, написать по–греч<ески> ни «Софокл», ни «Аякс»927. Очень экстенсивно у них учатся по–гречески! Да это уж куда ни шло (хотя все же это чепуха: немного грамматики, потом Ксенофонт, потом вдруг Софокл!), если бы Сережа уже очень привык к курсорному чтению. Он говорит, что следил по греч<ескому> Евангелию, что читали в церкви, с легкостью, но — я скептик, — то, что он должен был понимать, он понимал мало… Нет, школа у них поверхностная, да это не беда, можно потом, что следует, углубить. Хуже, что он мало развит и в general knowledge928отстал.

Читал я и сегодня, и в последние дни Платонова «Горгия»: в нем Калликл очень обстоятельно излагает — философию Ницше929.

До свидания на сегодня, Радость. Недаром, значит, я на днях поцеловал своегопоющего петушка.

В.

Стишки для часов О<ле> не безупречно–корректны, но чрезвычайно милы. — Милую Верушку целую. Поклонись Дм<итрию> Вас<ильевичу>, уверь его, что я не жду вовсе ответного письма и прошу его не беспокоиться.

Скажи, не испортил ли дантист твои передние зубы? Я боюсь.

День 46 29/16 I утр.

Радость, бегу, лечу.

Сначала на почту

Целую как люблю

O. S.