60йдень. 12.11 / 30.I Среда 9 веч.

Лидия — Радость!

Относительно Miss Bl<ackwell> думаю, что нужно поступить строго по договору, без всяких уступок и отклонений. Она же всегда может уехать, сама платя за дорогу. Если же она едет только на «вакацию», от тебя зависит, разрешить это или нет; и в это я не вмешиваюсь. Но платить за это удовольствие должна она сама, и от жалованья должна на это время отказаться. Таково моемнение,но я далек от того, чтобы навязывать его тебе как règie de conduite1163.

Если ты очень стоишь на перемене школы для Кости, произведи разыскания; и я нахожу, что было бы лучше, прежде чем решаться, сообщить мне результат розысков и вместе посоветоваться.

Я думаю все же, чтонев воспитании «something is wrong»1164и что несовершенство школы, английской воспитательницы и товарищей — дело второстепенное. Боюсь, что он всегда будет, как я выразился о том, в кого он, по моему мнению, уродился, «насильник и обиженный»: вроде библейского Измаила, про которого сказано было: «он будет [в братьях] среди братьев своих как дикий осел: руки его на всех, и руки всех на него»1165. Обижать ему суждено, но не побеждать; напротив, быть побежденным и терпеть возмездие: побеждает воля, а не вожделение. Он ничего — постоянно, целесообразно, сознательно — не волит, и всего вожделеет. Но он не «сложен». Как он способен к огорченной злопамятности! Совсем как «дедушка». Не хорошо ему озлобиться с детства; тепло семьи и родного дома ему нужнее, чем Сереже. Все три младших нуждаются, каждый по–своему, в постоянном нравственном отогревании, в целительном солнце любви и ласки.

Из всех моих рассуждений, я сам знаю, можно извлечь очень мало практического толка, или даже совсем никакого. Я не знаю, что тебе посоветовать, — особенно издали, — во всех твоих затруднениях. Напр<имер> о детях Strachan. Только брутальных разрывов избегай, без повода и предлога. Это очень жестоко и [относительно] по отношению к детям — ставит их в ложное, невыносимое положение, и притом вредно им, ибо притупляет, растаптывает их инстинкт и навык бережной деликатности к людям. —

Вот едет ваша радость, склеенный макаронщик! И прием готовится ему очевидно столь мягкий, что опасности расклеиться нет. Кислотами анализа поливать не будут, или кипятком строгого правдивого допроса. Хорошо выстоит, красиво. Посмотрит богатую родню, вникнет в сумасшедше–сантиментальное Treiben1166дома… И охота этим девкам продаваться в неволю! Позвала бы его О<ля> несколько ночей подряд в свою светелку спать и сказала «a rivederci»1167… Ах, ничего–то отсюда не выйдет, кроме чепухи!. Оля встретит его с кокетливым опусканьем глаз и стыдливым румянцем. Он преподнесет какой–нибудь нежный подарок. Они сделают вместе какой–нибудь сантиментальный променад… Он будет проповедать о трудолюбии и добродетельных намерениях. Ты скажешь: «Дети, благословляю вас», и обещаешь какую–нибудь (скромную) суммочку денег, чтобы машинка двигалась. Но даже и без того он останется «много доволен» прогонными1168и приемом родственным. После такого начала ему можно всего надеяться <так!>, с твердым упованием глядеть на будущее. —

Ах, уж эти мне русские девушки! Ты совершенно éprise de cette1169Кристина. A la bonne heure!1170Только ты уже очень поспешила в своих умилениях. Но пощади, ради всего на свете, с еще новой, еще новой, еще новой «русской девушкой»!Ялягу на пороге, и через меня ей придется переступить в дом! Еще новая русская девушка! Это у тебя болезнь, родственная лесбической… Говоря серьезно,Англичанканам необходима. Так не бросают свои насаждения, как ты хочешь сделать.

Довольно мне однако болтать без толку. Ибо знаю, знаю, что нет толку практического в моих разглагольствованиях. Les absents ont tort1171. Если хочешь что–нибудь видеть и как–нибудь воздействовать, не сиди за морями, не уходи от жизни.

Дорогая любовь! Я очень радуюсь за полученные, хотя и плохие фотографии. Они стоят передо мной. Ты хорошо видна и красива. Пришли еще другие. — Я не хочу напоминать тебе об одной вещи, которую ты должна помнить и исполнить сама.

Сегодня выходил из дома утром ненадолго в пинету и пополудни — во Французскую школу. Был реферат Vollgraf а1172(о Полибии и Т<ите> Ливии): raison d’etre1173этого реферата не вижу, нового усмотреть в нем не мог. Потом очень интересная [реф<ерат>] conference1174Ноmоllе’я: о дельфийском στοά1175, раскопанном Французами. Этот круглый храм должен считаться теперь древнейшим образцом коринфского стиля и важен во многих и других отношениях. Было много народу, дам и пр. Также консул и консулица, очень участливо осведомлявшиеся о моем здоровьи и тебе. Консулица именно спрашивала, в Женеве ли ты, и как ты там, и дети, и т. д. Немцы всего Института были, — и Вильгельм, и Англичане — «знакомые все лица»1176. Выйдя из Ecole Fr<anςaise>, увидел в первый раз молодой месяц —слева.Естественно!

Вот уже 3 дня подряд вручаю Ангелу письмо за письмом к тебе. —

Целую, как тебя желаю.

Orasempre.

13 Мая как срок мне не нравится, я бы предпочел 26 Апреля. Ну, да что толковать о том, что все равно далеко и «в лоне богов»1177, т. е. от нас не зависит.

Письмонегармоничное.

Не знаю, почему ты боишься, что Англия была «роковая» для Сережи. Благодаря присутств<ию> Англичанки он и дома — не дома, говоришь ты также. Я думаю, это все неверно. Между прочим замечу, что, кто теперь менее всего дома, — это Русские в России. Россия переживает такую переходную пору, что мы, вернувшись, и не узнаем отечества. Что дети не в русских школах, счастье: такая там теперь ломка. Новая Россия требует новых.

Наивно говоришь ты, что не экзальтируешь, а стараешься успокоивать. А успокоивать самыми потрясающими беседами, — и результат: все экзальтированы. Ты же не можешь, говоря о религии, светиться как тихая лампада, как Ольга Беляевская.

Марусе я имею только сказать, что кто со мной не желает общаться, с тем не желаю общаться и я1178.

Сердечко, вырезанное Лилей, ты забыла приложить. Странная девочка! Поцелуй ее за меня.