Выделенный из *языч. народов *народ ВЗ был подчинен Богом иному домостроительству — домостроительству положительного закона, Самим Богом открытого, т. е. Моисеевой Торе.

I. МНОГООБРАЗНОСТЬ ЗАКОНА

1. Закон этот заключается исключительно вПятикнижии Моисеевом.Свящ. история, излагающая замысел Божий от начала до смерти Моисея, неоднократно прерывается законодательными текстами. Обрамлением им служат повествование о сотворении мира (Быт 2.2 сл.), союз–завет, заключенный с Ноем (9.1–9) и с Авраамом (17.9–14), Исход (Исх 12.1–28; 43–51), Синайский завет и пребывание в пустыне (Исх 20.1–17; 20.22–23.32; 25–31; 34. 10–28; 35–40; весь Лев; Числ 1.1–10.28; 15; 17–19; 26–30; 35; Втор почти целиком).

2. Такое обилие законодательных установлений содержитвсевозможные материалы,т. к. Тора упорядочивает жизнь народа Божия во всех ее проявлениях. Предписания нравственного порядка, особенно четко выступающие в Десяти Заповедях (Исх 20.2–17; Втор 5.6–21), напоминают об основных требованиях ч-ской совести с такой точностью и уверенностью, каких далеко не всегда достигали философы языч. древности. Юридические предписания, рассеянные в нескольких сводах, определяют функционирование гражданских установлений (семейных, социальных, экономических, судебных). Наконец, постановления, относящиеся к богослужению, уточняют, каким оно должно быть у Израиля в том, что касается обрядов, священнослужителей и условий для совершения культа (правила о чистоте). Ничего не оставлено без внимания; и поскольку народ Божий представлен определенной нацией, на структуру к-рой он опирается, то и мирские установления этой нации относятся к положительному религиозному *праву.

3. Τα же многообразность видна всловесном изложении законов.Нек–рые статьи, имеющие казуистическую форму (напр., Исх 21.18…), принадлежат к типу, очень распространенному в законодательных сводах древнего Востока: они порождены судебными решениями. Другие (напр., Исх 21.17) напоминают проклятия, произносимые при обряде возобновления Завета и подтверждаемые народом (Втор 27.15…). Заповеди в категорической форме (напр., 10 заповедей) представляют собой прямые повеления, к-рыми Бог сообщает Свою волю народу Своему.

Наконец, некоторые предписания, с соответствующим обоснованием, приближаются к поучениям Мудрых (напр., Исх 22.25 сл.). В целом, ведущий тон принадлежит заповедям. Т. обр. Тора Израиля четко отличается от других сводов законов, представляющих собою главным образом сборники судебных решений; она же представляется прежде всего как учение, преподанное в форме повелений именем Самого Бога.

4. Ввиду этого многообразия, 3-ну в ВЗ даютсяразличные наименования:*учение (Тора), Свидетельство, правило, заповедь, решение (или суд), Слово, *воля, путь Божий (ср Пс 18.8–11; 118 во многих местах)… Из этого видно, насколько он выходит за пределы ч-ских законодательств.

II. ЗНАЧЕНИЕ ЗАКОНА В ВЗ

1.Закон тесно связан с *Заветом. — Когда через Союз—Завет Бог делает Израиля Своим особым народом, к этому избранию Он добавляет *обетования, осуществлению к-рых подчинена его дальнейшая история (Исх 23.22–33; Лев 26.3–13; Втор 28.1–14). Но Он ставит и определенные условия: Израиль должен будет повиноваться Его голосу и соблюдать Его заповеди, — иначе на него обрушатся Божии *проклятия (Исх 23.21; Лев 26.14–45; Втор 28.15–68). Вот почему в обряд возобновления Завета входит обязательство соблюдать Божий Закон (Исх 19.7 сл.; 24.7; ср Ис Нав 24.21–24; 4 Цар 23.3). Этот 3. составляет, следовательно, важнейший элемент в религиозном домостроительстве, подготавливающем Израиля к пришествию спасения. Даже его требования, какими бы строгими они ни казались, являются милостью, ибо их назначение — так воспитать Израиля, чтобы он стал по преимуществу (Втор 4.5–8) сопричастным *воле Божией. Они представляют собой суровую школу, благодаря к-рой «народ жестоковыйный» обучается святости, ожидаемой от него Богом. Это касается прежде всего нравственных повелений, Десяти заповедей, составляющих основу Торы; но это верно и в отношении гражданских и богослужебных предписаний, передающих идеал конкретно в рамках израильских учреждений.

2. Этой связью З. с Заветом объясняется тот факт, что у Израилянет иного Закона, кроме Моисеева.Ибо *Моисей — посредник Завета, на к-ром зиждется домостроительство ВЗ; тем самым он также посредник, через к-рого Бог сообщает Своему народу вытекающие отсюда требования (Пс 102.7). В текстах этот важнейший факт выражается двояким образом. Ни один ч-ский законодатель, даже в эпоху Давида и Соломона, не пытается заменить или дополнить своим авторитетом авторитет Того, Кем народ создан (даже Иез 40–48, при всем Моисеевом характере своего вдохновения, не включается в Тору). С другой стороны, все законодательные тексты вложены в уста Моисею в рамках повествования о пребывании у Синая.

3. Это не значит, что Тора не развивалась с течением времени. Анализ текста позволяет вполне обоснованно различить в ней несколько литературных целых, отличающихся друг от друга по тону и по характеру. Это показывает, что наследие Моисея передавалось по разным каналам, соответствующим различным источникам Пятикнижия. Несколько раз оно подвергалось переработке, приспосабливалось к требованиям времени, дополнялось в некоторых подробностях. Так, Десять Заповедей (Исх 20.1–17) и Свод Завета (Исх 20.22–23.33) повторяются в расширенном виде во Второзаконии (Втор 5.2–21; 12–28), где *любовь к Ягве показана как первая заповедь, к к-рой сводятся все остальные (6.4–9). В так называемом «своде святости» (Лев 17–26) можно видеть попытку другого синтеза — в нем красной нитью проходит мысль о подражании Богу *Святому (19.2). В реформах, последовательно проводимых царями (3 Цар 15.12 слл; 4 Цар 18.3–6; 22.1–23.25), всегда принимается за основу Моисеева Тора, развиваемая и углубляемая. Заключительное дело Ездры, связанное, вероятно, с окончательным установлением текста Пятикнижия, только подтверждает торжественно ценность и авторитетность этого сохраненного преданием 3. (ср Езд 7.1–26; Неем 8), основы и главная направленность к-рого были установлены Моисеем.

III. ИЗРАИЛЬ И ЗАКОН

В истории ВЗ 3. присутствует везде: народ все время встречается с его требованиями; у священных писателей он все время является как бы фоном их мышления.

1. *Священники, в силу своего служения, — хранители и знатоки Торы (Ос 5.1; Иер 18.18; Иез 7.26): они обязаны передавать народу решения и повеления Ягве (Втор 33.10). Это учение, преподаваемое в святилище (Втор 31.10 сл.), прежде всего относится к вопросам культа (Лев 10.10 сл.; Иез 22.26; Агг 2.11 слл; Зах 7.3); но оно распространяется и на все, что касается правил жизни; в качестве толкователей свящ. наследия священники призваны передавать религиозную науку, знание путей Ягве (Ос 4.6; Иер 5.4 сл.). Итак, они составляют законодательные компиляции; развитие Торы совершилось под сенью их авторитета.

2. *Пророки, мужи *Слова, движимые *Духом Божиим, признают авторитет той же Торы, иногда обвиняя даже священников в пренебрежении ею (ср Ос 4.6; Иез 22.26). Осия знает ее многочисленные предписания (Ос 8.12), и грехи, к-рые он обличает, являются прежде всего нарушениями Десяти Заповедей (4.1 сл.). Иеремия проповедует послушание «словами Завета» (Иер 11.1–12), чтобы поддержать реформу, проводимую согласно Второзаконию (4 Цар 22). Иезекииль перечисляет грехи, список к-рых, по–видимому, заимствован из Свода святости (Иез 22.1–16, 26). Итак, высокая нравственность, к-рую так почитают в пророках, есть только углубленное выполнение Моисеевой Торы.

3. Неудивительно, чтоисторики Израиляпроявляют то же умонастроение. Синайский завет составляет в глазах компиляторов древних преданий настоящую исходную точку существования народа. Что касается историков, связанных со Второзаконием (Втор, Суд, Цар), то они углубляются в смысл прошедших событий в свете критериев Втор. Священнический историк Пятикнижия поступает так же, следуя законодательной традиции своей священнической среды. Наконец, авторы Паралипоменон, переделывая по–своему историю израильской теократии, руководствуются идеалом, в то время уже окончательно зафиксированным в Пятикнижии. Так или иначе, люди прошлых времен порицаются или восхваляются в зависимости от их отношения к Торе. История, понимаемая т. обр., становится живой *проповедью, побуждающей народ Божий к верности Ему.

4.У Мудрыхучение той же Торы используется в новых формах: в форме изречений (в Притчах и у Сына Сирахова) или в форме назидательной биографии (в кн. Товита). Более того, Сын Сирахов заявляет прямо, что подлинная *Премудрость — не что иное, как Закон (Сир 24.23…): она поставила шатер свой в Израиле тогда, когда Закон был дан Моисеем (24.8…). И в иудействе, ставшем наконец верным после испытания плена, псалмопевцы воспевают величие Божия Закона (Пс 18.8…), как высшего дара, какого Бог не дал ни одному другому народу (Пс 147.8 сл.). Возвещая свою любовь к Закону (Пс 118), они этим выражают и любовь к своему Богу, ярко иллюстрируя сущность иудейского благочестия в ту эпоху.

5. После Ездрыизраильская общинаокончательно поставила Тору в средоточие своей жизни. Эта приверженность проявляется с особой силой при попытке Антиоха Епифана изменить священные *времена и Закон (Дан 7.25; 1 Макк 1.41–51). Тогда любовь к Торе создает мучеников (1 Макк 1.57–63; 2.29–38; 2 Макк 6.18–28; 7.2…). Конечно, наряду с ними существуют и изменники, поддающиеся эллинизации; но восстание Маккавеев, возбужденное «ревностью о Законе» (1 Макк 2.27), восстанавливает наконец соответствующий Преданию порядок, больше не оспаривающийся в дальнейшем.

Истолкование Торы, в к-рой все видели единственное божественное правило жизни, было единственной проблемой, разделявшей тогда учителей на секты. Саддукеи придерживались только писаной Торы, считая священников ее единственными подлинными истолкователями; фарисеи признавали равно авторитетной устную Тору, т. е. *предание предков, а Кумранская секта (вероятно ессейская) придавала особое значение почитанию Законодателя (т. е. Моисея), толковавшегося ими согласно особым критериям.

Эта привязанность к Закону составляет величие иудейства. Однако в ней таятся некоторые опасности. Первая — ставить на один уровень все предписания, религиозные и нравственные, гражданские и богослужебные, не располагая их в правильном порядке вокруг того, что всегда должно быть их средоточием (Втор 6.4…). Превращаемый в мелочное крючкотворство и предоставленный хитросплетениям казуистов культ 3. возлагает на людей слишком тяжелое бремя (Мф 23.4; Деян 15.10). Другая опасность, еще более глубокая, — в обосновании *праведности ч‑ка пред Богом не в Божией *благодати, а в *послушании заповедям и в совершении добрых дел, как если бы ч-к мог *оправдать себя сам. Решение этих проблем принадлежит НЗ.

IV. ПЕРЕХОД К НОВОМУ ЗАКОНУ

По утверждению самого ВЗ, в последние времена, при НЗ, и сам 3. подвергнется глубокому преобразованию. Тора, к-рой Бог Израилев научит все народы на Своей святой *горе (Ис 2.3), правило, к-рое Отрок Ягве принесет на землю (Ис 42.1, 4), превзойдут по своей религиозной ценности то, что дано было Моисеем. Хотя в пророчествах нет прямых указаний на точное содержание 3. — только Иезекииль попытался дать его набросок, в самом традиционалистическом духе (Иез 40–48), но из него ясно видно, что отношение между людьми и 3. изменится. 3. будет уже не только внешним по отношению к ч-ку, написанным на каменных скрижалях: он будет написан в глубине *сердец, так, чтобы у всех было знание Ягве (Иер 31.33), недостававшее ВЗ-ному народу (Ос 4.1). Ибо сердца тоже изменятся, и люди, под внутренним воздействием *Духа Божия, будут наконец соблюдать Божии законы и повеления (Иез 36.26 сл.). Таков будет новый 3., к-рый Христос принесет миру.