Животный мир составляет часть природы, наиболее близкую к ч-ку. Эта родственность, к-рую мы можем порой не замечать, с особой силой ощущалась Евреями, жившими, более чем мы, в постоянном соприкосновении с Ж. Вот почему в Библии довольно часто используется свойство Ж. быть образным примером ч-ских характеров и положений: врага называют псом (ср Пс 21.17); вторгнувшееся в страну войско — тучей саранчи (ср Ис 33.4); под видом льва представляется иногда Бог, иногда враг (за амбивалентностью нек–рых символов следует различать двузначность в отношении добра и зла мира живых существ, к к-рому мы принадлежим); часто народ сравнивается со стадом (напр., в притче Нафана: 2 Цар 12.1–4; Иер 23.1–8; Иез 34; Ин 10.1–16); *агнец служит даже образом Христа (Ин 1.29; Откр 5.6…), а *голубь — Духа Святого (Мф 3.16 п).

Вникая глубже в библ. текст, можно проследить, как люди, встретившись с силами животного мира, сталкиваются с ними и постепенно осознают свое превосходство.

Более того, говоря об этом животном мире, к к-рому они в известном смысле принадлежат и на к-рый проецируют, более или менее сознательно, свою собственную ситуацию, свящ. писатели раскрывают в конечном итоге трагедию людей и всего творения, жаждущих Искупления.

I. ЖИВОТНЫЕ И ЧЕЛОВЕК В ТВОРЕНИИ

1.Могут ли животные быть выше человека?— Поклонение Ж., — каковы бы ни были его смысл и различные формы, — показывает, с каким благоговейным уважением нек–рые первобытные религии, как, напр., египетская, относились к ним. Иногда сам Израиль поддавался искушению обожествлять Ж. или поклоняться их изображениям (Исх 32; 3 Цар 12.28–32). Однако Закон Моисеев, предупреждения пророков и советы Премудрости помогают Евреям сойти с этого унизительного пути (напр., Прем 15.18 сл.; ср Рим 1.23). Что же касается идолопоклонников, то их «священные» Ж. не только не охраняют их, но в конце концов служат орудием их наказания (Прем 15–16; Иез 39.4, 17–20; Откр 19.17 сл, 21).

2.Связь между животным и человеком.— Сходство ч‑ка с Ж-м, в особенности их общее происхождение из праха и ожидающая их общая участь — смерть, высказаны иногда с беспощадной откровенностью (Екк 3.19 слл; Пс 48.13). Чаще обе категории тварей, объединенные под общим наименованием «живущих», оказываются связанными братскими узами. То ч-к помогает Ж-му: *Ной спасает от вод по паре от каждого вида Ж.; то Ж-ное помогает ч-ку: вещая ослица спасает Валаама (Числ 22.22–35); вороны питают пророка Илию (3 Цар 17.6); огромная рыба спасает непокорного Иону и возвращает его на правильный путь (Ион 2). Размышления о совершенстве природы животного мира приводят Иова к познанию всемогущества Творца (Иов 38.39–39.30; 40.15–41.26). Наконец, они напоминают людям о том, что Бог не перестает изливать Свои благодеяния на все живые существа (напр., Пс 103. 27; 146.9; Мф 6.26).

Они так близки к ч-ку, что включаются в *союз между Богом и Ноем (Быт 9.9 слл) и принимаются во внимание в Моисеевом законодательстве. Субботний покой простирается на вола, так же как и на раба (Исх 23.12; Втор 5.14). И в отношении к ним предписывается ч-чность (Исх 23.5; Втор 22. 6 сл.; 25.4; ср 1 Кор 9.9; 1 Тим 5.18). Что касается виновных в чем–либо Ж., то они должны подвергнуться наказанию (Быт 9.5; Лев 20.15 сл.); в нек–рых случаях их побивали камнями (Исх 21.28–32). Наконец, они привлекаются к участию как в покаянии людей (Ион 3.7), так и в их наказании (Исх 11.5).

3.Превосходство человека над животным.— Однако уже в повествовании о сотворении мира нек–рые замечания указывают на то, что ч-к вполне сознает свое превосходство над животным. Адам нарекает животным *имена, утверждая этим свое владычество над ними (Быт 2.20). Ни одно из них не может стать для ч‑ка «помощником соответственным ему» (Быт 2.18–23), поэтому скотоложество строго карается (Исх 22.19; Втор 27.21; Лев 18.23). Ж-ное может быть убито ч-ком, чтобы послужить ему пищей (Быт 9.2 сл.). Превосходство ч‑ка утверждается словами, звучащими как победная песнь торжествующего самосознания (Быт 1.26–30; Пс 8.6–9). Наоборот, Навуходоносору в наказание за его безумство «дается сердце *звериное» (Дан 4.13). Озверение ч‑ка связано с восстанием против духа, в конечном итоге против Бога.

Тем не менее у нек–рых свящ. писателей можно найти образы животных, как бы превосходящих ч‑ка и являющихся реликтами древних верований. Каково бы ни было происхождение этих представлений, такие Ж. характеризуют нечто сверхприродное, относящееся иногда к области некоей сверхч–ской силы (Дан 7; Откр 9.3–11), граничащей с бесовской (Откр 12; 13; 16.13 сл.; 20.1 слл), но иногда и к области божественной (Иез 1.4–24; Откр 4.6 слл).

II. ЖИВОТНЫЕ И ЧЕЛОВЕК В ИСТОРИИ ИСКУПЛЕНИЯ

1.Мятеж и усмирение животных.— Существование свирепых Ж. осуществляет и представляет бунтующую против ч‑ка природу и дисгармонию, проникшую в мир. Это состояние является последствием ч-ского греха. До непослушания Адама все Ж., по–видимому, были покорны тому, кто нарек им имена. Но из–за греха все творение, следовательно — и животный мир, поработилось тлению (ср Рим 8.19–22). Однако, путем предвосхищения или по мессианской милости, в нек–рых исключительных случаях, побежденные Ж. возвращаются к состоянию покорности, напоминающей о рае (Дан 6.17–25; 14.31–42; Пс 90.13; Мк 1.13; 16.18;

Деян 28.3–6). В конце времен, когда мир будет совершенно очищен от своих грехов, свирепые Ж. исчезнут (Лев 26.6; Иез 34.25) или станут мирными (Ос 2.20; Ис 11.5 слл; 65.25). В нашедшей свое первоначальное единство вселенной природа перестанет быть мятежной. То же, что в ч-ке осталось от Ж-ного (ср Иак 3.2–8), окончательно покорится и преобразится (1 Кор 15.44 слл).

2.Снятие противоречия между чистым и нечистым. — Каким бы древним и таинственным ни было разделение Ж. на *чистых и нечистых, (ср Лев 11; Втор 14), в иудействе оно соответствовало разделению ч-ства на две части — на чистых Израильтян и нечистых язычников — и ему благоприятствовало. Предписания о пище, касающиеся нечистых Ж., если не прямо вызывали, то усиливали разделение между этими двумя мирами, ибо невозможность вкушать пищу за одним столом препятствовала близкому общению. С этой точки зрения более понятным становится видение Петра в Иоппии (Деян 10), где упразднение разделения на чистое и нечистое между Ж. означает, что того же самого разделения нет больше среди людей. За этой, выражаемой в образе Ж., символикой стоял вопрос о единстве людей и о вселенскости Церкви.

3.Животные и богопочитание.— Не только все Ж., включенные во вселенную (Пс 148.7, 10) или в Израиль (Ис 43.20), воспевают хвалу Творцу и Спасителю; они не только были подчинены Моисееву Закону и принимали участие в покаянии людей, но они также считались достойными служить для *жертвоприношений и тем самым быть прообразом божественной Жертвы НЗ (Быт 22.13; Исх 13.12 сл.). Знак, являемый закалаемыми Ж., требовал однако от Израильтян полного духовного участия в жертве и чаяния совершенства грядущих благ (Пс 39.7 слл; 50.18 сл.; Евр 10.1–18). Но искупление вечное (Евр 9.12) могла принести только жертва Отрока Ягве — Иисуса, подобно агнцу, ведомому на заклание (Ис 53.7).

Так, через образы Ж. представляется, а иногда и переживается вся драма спасения: разделение и мятеж; идолопоклонство; разделение на чистое и нечистое; покорность Закону Моисееву; покаяние; приношения и жертвы; участие в спасении в Ноевом ковчеге; эсхатологическое умиротворение. Искаженное бесовским змеем, преследуемое сатанинским драконом, творение спасено и будет окончательно преображено благодаря жертве Того, Кто есть *Агнец Божий.

PL

— звери и Зверь — сотворение ВЗ II 1 — человек 116 — чистый ВЗ I 1