Д. обозначает всего ч‑ка, поскольку он оживлен *духом жизни, а не является «частью», образующей в соединении с *телом ч-ское существо. Собственно говоря, она не обитает в теле, а выражается телом, к-рое в свою очередь, как и *плоть, обозначает всего ч‑ка. Если, в силу своей связи с Духом, Д. указывает на духовное происхождение ч‑ка, эта «духовность» глубоко коренится в конкретном мире, как это видно из расширительного применения данного термина.

I. ДУША И ЖИВАЯ ЛИЧНОСТЬ

В большинстве языков выражения, означающие Д. — евр.нефеш, греч. ψυχή, лат. anima — связаны более или менее непосредственно с образом дуновения.

1.Живой человек.— И действительно, дуновение или дыхание является отличительным признаком живого существа. Быть живым — значит еще иметь в себе дыхание (2 Цар 1.9; Деян 20.10): когда ч-к умирает, Д. выходит (Быт 35.18), испускается (Иер 15.9) или изливается как жидкость (Ис 53.12 евр); если он воскресает, Д. возвращается в него (3 Цар 17.21).

Так могли бы выражаться и Греки, и Семиты; но под этой тождественностью выражения скрывается различие перспективы. По довольно распространенному взгляду, ясно выраженному нек–рыми представителями греч. философии, Д. все более становится сущностным началом, существующим независимо от тела, в к-ром она находится и из к-рого выходит — это «спиритуалистическое» представление, основанное, по всей вероятности, на как бы нематериальном характере дуновения, в противоположность материальному телу. Для Семитов же, дуновение остается неотделимым от одушевляемого им тела; оно просто указывает, каким именно обр. конкретная жизнь проявляется в ч-ке, прежде всего в том, что в нем движется, даже тогда, когда он неподвижен во сне. Не здесь ли одна из глубоких причин, побудивших к отождествлению Д. с *кровью (Пс 71.14)? Д. находится в крови (Лев 17.10 сл.), она — сама кровь (Лев 17.14; Втор 12.23), т. е. живой ч-к.

2.Жизнь.— От понятия «живой» легко перейти к понятию «*жизнь», как показывает параллельное употребление обоих слов: «Не предай зверям душу горлицы Твоей; жизнь убогих Твоих не забудь навсегда» (Пс 73.19), так и в законе возмездия выражение «душа за душу» может быть передано также «жизнь за жизнь» (Исх 21.23). Т. обр. «жизнь» и «душа» часто оказываются равнозначными, хотя речь и не идет об одной только «духовной» жизни, в противоположении к жизни «телесной». Но с другой стороны, эта жизнь, долгое время остававшаяся ограниченной земным горизонтом, в конце оказывается открытой для жизни небесной, вечной. Поэтому следует каждый раз обращаться к контексту, чтобы уловить точный смысл слова.

В нек–рых случаях Д. рассматривается как принципвременной жизни.Люди боятся ее потерять (Ис Нав 9.24; Деян 27.34), хотели бы предохранить ее от смерти (1 Цар 19.11; Пс 6.5), обеспечить ей безопасность (Лк 21.19), когда чувствуют, что она под угрозой (Рим 11.3 = 3 Цар 19.10; Мф 2.20 = Исх 4.19; Пс 34.4; 37.13). С другой стороны, не следует заботиться о ней сверх меры (Мф 6.25 п), но нужно подвергать ее опасности (Флп 2.30), предавать ее за пасомых (1 Фес 2.8). Именно ее и дает Христос (Мф 20.28 п; Ин 10.11, 15, 17), и по Его *примеру мы также должны ею жертвовать (Ин 13.37 сл.; 15.13; 1 Ин 3.16).

Если такая жертва жизнью возможна, то это не только вследствие уверенности, что Ягве может ее искупить (Пс 33.23; 71.14), а потому, что Христос в тех же самых словах открыл даржизни вечной.Христос берет слово Д. в его различных смыслах. «Кто хочет Д. свою спасти, тот погубит ее: кто погубит Д. свою ради Меня, тот найдет ее» (Мф 16.25; ср Мф 10.39; Лк 14.26; 17.33; Ин 12.25). Итак, «спасение Д.» является в конечном итоге победой жизни вечной, заложенной в Д. (Иак 1.21; 5.20; 1 Петр 1.9; Евр 10.39).

3.Человеческая личность.— Если жизнь — самое драгоценное благо для ч‑ка (1 Цар 26.24), то спасти свою Д. — значит спасти самого себя; т. обр. слово Д. начинает обозначать личность.

«Душою» — беря ее как объект — называют всякое живое существо, даже животное (Быт 1.20 сл, 24; 2.19); но чаще всего речь идет о людях: так говорится, напр., о доме из «семидесяти душ» (Быт 46.27 = Деян 7.14; ср Втор 10.22; Деян 2.41; 27.37). Д. это ч-к, кто–то (Лев 5.1…; 24.17; Мк 3.4; Деян 2.43; 1 Петр 3.20; Откр 8.9), напр., в противопоставлении пассажиров грузу корабля (Деян 27.10 слав.:не токмо бремене и корабля,но и душ наших).В последней степени объективации даже труп, в память того, чем он был, может быть назван «душой скончавшейся» (см слав. Числ 6.6). Д. же, как субъект, совпадает с нашим «я», так же, как и *сердце или *плоть — но с большим оттенком внутренней углубленности и жизненной силы: восклицание «Жива Д. моя!» (Втор 32.40; Ам 6.8; 2 Кор 1.23) означает глубоко осознанное обязательство того, кто приносит *клятву. Давид любил Ионафана «как свою Д.» (1 Цар 18.1.3). Это «я» выражается и в различных видах деятельности, к-рые не всегда «духовны». Напр., богач говорит: «Скажу Д. моей: Д., покойся, ешь, пей, веселись. И сказал ему Бог: безумный, в эту ночь Д. твою (твою жизнь) потребуют у тебя» (Лк 12.19 сл.). Упоминание Д. подчеркивает любовь и волю к жизни, подобную до нек–рой степени силе жажды в иссохшей гортани (Пс 62.2) Жаждущая и алчущая Д. может быть насыщена (Пс 106.9; Иер 31.14). Состояния Д. включают и чувство веселия (Пс 85.4) и чувства смущения (Ин 12.27) и скорби (Мф 26.38 = Пс 41.6), чувство успокоения (Флп 2.19) и чувство изнеможения (Евр 12.3). Д. желает подкрепиться, чтобы быть в состоянии дать отцовское благословение (Быт 27.4) или чтобы перенести гонение (Деян 14.22). Она создана, чтобы любить (Быт 34.3) или ненавидеть (Пс 10.5), чтобы благоволить к кому–либо (Мф 12.18 — Ис 42.2; Евр 10.38 — Авв 2.4), чтобы безраздельно искать Бога (Мф 22.37 п — Втор 6.5; Еф 6.6; Кол 3.23) и благословлять Господа вовеки (Пс 102.1).

При такой полноте понимания слова Д. нек–рые выражения могут снова обрести свою первоначальную силу: Д. должны «освящаться» (1 Петр 1.22). За них Павел «истощает» себя (2 Кор 12.15), о них пекутся духовные наставники (Евр 13.17), Иисус обещает Д. покой (Мф 11.29). Эти Д. — существа во плоти, но в них заложено семя жизни, семя вечности (1 Петр 1.9).

II. ДУША И ДУХ ЖИЗНИ

1.Душа и жизненное начало.Д. — символ жизни, но не ее источник. И в этом второе различие, глубоко разделяющее семитское и платоново мироощущения. Согласно Платону, Д. отожествляется с духом, эманацией к-рого она в какой–то мере является, и сообщает т. обр. ч-ку подлинную автономность. Для Семитов же, источник жизни Д., не Д., а Бог, действующий посредством Своего *Духа: «И вдунул (Бог) в лицо его дыхание (нешамах)жизни, и стал человек душою (нефеш)живою» (Быт 2.7). В каждом живом существе есть «дыхание Духа (= дуновения) жизни» (Быт 7.22), без к-рого оно обречено смерти. Это дуновение дается ему на все время его смертной жизни: «Отнимешь дух их — умирают и в персть свою возвращаются; пошлешь дух Твой — созидаются» (Пс 103.29 сл.) Д. (ψυχή), жизненное начало, и дух (πνεύμα), являющийся ее источником, различаются т. обр. в глубинах ч-ского существа, там, куда может иметь доступ только Слово Божие (Евр 4.12). В плане хр–ском, благодаря этому различению между Д. и духом, можно говорить о «людях душевных, не имеющих духа» (Иуд 19) или о «душевных» верующих, к-рые из «духовного» состояния, в к-рое их возвело крещение, вернулись к состоянию «земному» (1 Кор 2.14; 15.44; Иак 3.15).

2.Душа и загробная жизнь.— Непосредственное следствие: в отличие от духа, о к-ром не говорится, что он умирает, но утверждается, что он возвращается к Ягве (Иов 34.14 сл.; Пс 30.6; Екк 12.7), Д. может умереть (Числ 23.10; Суд 16.30; Иез 13.19), может быть предана смерти (Пс 77.50), как кости (Иез 37.1–14) или плоть (Пс 62.2; 15.9 сл.). Она нисходит в шеол, дабы вести там ущербное существование *теней и *мертвых, вдали от «земли живых», о к-рой она больше ничего не знает (Иов 14.21 сл.; Екк 9.5, 10), но также и вдали от Бога, к-рого она не в состоянии славить (Пс 87.11 слл), ибо умершие обитают в стране *молчания (Пс 93.17; 113.25 Словом, ее больше «нет» (Иов 7.8, 21; Пс 38.14).

Однако, эту Д., сошедшую в глубины бездны (Пс 29.4; 48.16; Притч 23.14), всемогущество Божие может оттуда вывести (2 Макк 7.9, 14, 23) и вновь оживить рассеянные кости: вера в это тверда.

3.Душа и тело.— Если Д. идут в шеол, то это не значит, что они там «живут» без тела: их «существование» не есть настоящее существование потому именно, что они не могут проявлять себя, не имея тела. В силу этого, учение о бессмертии ч‑ка не отожествляется с представлением о духовности Д. По всей вероятности нет оснований считать, что оно введено книгой Прем. в наследие библ. откр. Не чуждый, конечно, эллинизма, автор кн. Прем, при случае использует термины, принадлежащие греч. антропологии, но его умонастроение всегда остается иным. Несомненно, «тленное тело обременяет Д. и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум» (Прем 9.15), но тут речь идет об уме ч‑ка, а не о духе жизни, и в особенности, не возникает вопроса о том, чтобы презирать материю (ср 13.3) или тело: «Будучи добрым, я вошел в тело чистое» — говорит священнописатель (8.19 сл.). Т. обр., если и есть различие между Д. и телом, то не с тем, чтобы принимать в расчет подлинное существование отделенной Д.; как и в евр. апокалипсисах того времени, Д. идут в ад (16.14). Бог, у к-рого они в руке (3.1; 4.14), может воскресить их, раз Он сотворил *ч‑ка для нетления (2.23).

Библия, приписывающая всему ч-ку то, что позже будут относить только к Д. вследствие различения между Д. и телом, дает тем не менее неущербленное верование в бессмертие. Д., ожидающие воздаяния под жертвенником (Откр 6.9; 20.4; Прем 2.22), существуют там только как призыв к *воскресению, делу Духа жизни, а не какой–либо имманентной силы. В Д. Бог заложил семя вечности, к-рое прорастет в свое время (Иак 1.21; 5.20). Весь *ч-к станет снова «душою живою» и, как говорит ап. Павел, «телом духовным»; он *воскреснет в своей цельности (1 Кор 15.45; ср Быт 2.7).

XLD

—> Воскресение — дух — жизнь II 3 — кровь ВЗ — плоть — смерть — тело — человек

ДЫХАНИЕ—> Дух Божий 0 — дух 2, 3 — душа I 1, II 1 — жизнь II 2 — человек