«Стены Кремля, что они есть и чем должны быть?» требуют дополнения подобною же статьёю о башнях Кремля: «Башни Кремля, что они есть и чем должны быть?» Общее же заглавие той и другой статьи должно быть: «Плач Кремля» (время «Ликования Кремля» ещё не пришло). Плач же Кремля есть продолжениеПлача Церквей278, ещё более обездоленных, чем сам Кремль, ставших кенотафами, лишённых кладбищ, оставшихся лишь при антиминсах, в коих тщательно скрыта при нынешнем гонении на все, напоминающее о смерти, малая частица мощей. К статье о Плаче Церквей нужно прибавить <статыо> о их стенах, что они есть и чем должны быть. И, действительно, на стенах не видно земли, отдающей мертвецов, и неба, населяемого воскрешёнными, как бы это должно быть, по смыслу храма. Кремль в его стенах, башнях, соборах, храмах, звонницах остаётся недостроенным. Катастрофа — нашествие Запада под девизом «Memento vivere» — постигла его прежде завершения. Толстой представляет завершение западного направления, унию живущих с полным забвением умерших. «Memento vivere» значит для него только «забудь умерших», ибо он так же ненавидит выставки как полное выражение «Memento vivere», как и Музеи и кладбища, и сугубо ненавидит Кремль279. Судьба приготовила в Вас противника Толстому. Выпережили толстовский период — ненависти к Кремлю.Времени, более благоприятного для раскрытия «Смысла Кремля», не было, а может быть, и не будет. С одной стороны, Толстой, как сам художник, статьёю об Искусстве завершает своё дело, а с другой стороны — Кремль собирается праздновать открытие памятника завершителю западных реформ280. Это последний Император Петровского периода. Западники будут торжествовать, <будут> видеть в памятнике признание реформ, — но и их противники могут не смущаться, видя в них, в реформах, отжившее. Но одного отрицания недостаточно. Что должно быть поставлено на место отжившего? Ответ, можно сказать, напрашивается на вопрос, благодаря совпадению Кремлёвского памятника с последним сочинением Л. Толстого.