Автор этого романа сокрушается об отсутствии идеалов у нашего времени (т. е. после торжества немцев над французами, уже давно отказавшимися от идеалов), тогда как следует сокрушаться о том, во–первых, что есть идеалы, а не идеал, что их много, а не один, а во–вторых, нужен не идеал, т. е. мысль, отделённая от дела, а проект. Не имея одного общего проекта, партия, сохранившая идеалы, может ограничиваться лишь отрицательным делом, т. е. опровержением, борьбою с теми, которые свои частные идеалы превратили в проекты. Это те, которые считаюттруд — добродетелью ослов, признавши при этом иумеренность добродетелью баранов, <те, которые> хотят жить мыслью, спекуляциею на чужие труды.

<При> противоположности между двумя партиями (Рива, Випер — редактор реформы неопределённой и его сотрудник Андор — с одной стороны, и Плант в соучастии высокопоставленных лиц — с другой) — культ женщин есть общий культ у тех и у других, Валерия есть высшая богиня, хотя одни чтут в ней только красоту, а другие, кроме красоты (как Андор), ещё талант актрисы. Сам автор обличает лишь крайности культа, например обожание перчатки с руки Валерии.

Честность стала героизмом для нашего века. Автор заставляет находить удовлетворение, исход своим силам в борьбе или, лучше, просто в осуждении общественного порока, но может ли большой талант удовлетвориться таким отрицательным, бесплодным делом? Валерии, чтобы сделаться честною женщиною, нужно было отказаться от таланта, и она не отказалась; но если бы Валерия отказалась от сцены, а Андор от редакции, то такое отречение не только не было бы решением вопроса вообще, а даже и в частности для них самих. Вопрос о том, что нужно делать, вопрос о противоречии между семейным и общественным остался бы во всей силе. Андор и Плант — единоверцы, т. е. остаются верны культу женщин, как и сам автор другого культа не знает! «Итак, они расстались навсегда. Следующий день был днём поминовения усопших» (т. е. не усопших, которых можно разбудить, а умерших, коих нужно воскресить). Автор ведёт своего героя (честного человека) на кладбище, к могиле матери, приводит его в негодование от оргий, в которые превращаются поминовения. Но эти оргии гораздо менее возмутительны, чем рассуждения героя — честного человека, —рассуждения на кладбищео любви, красоте, чести, правде и свободе. Предающиеся оргии стараются заглушить в себе печаль–тоску. Тогда как Андору и графу нет нужды заглушать чувства, которых в них нет. Все их рассуждения на кладбище основаны на полнейшем забвении смерти и кладбищ, мысль их блуждала далеко от кладбища, а потому кладбище для них не было тем полем мира, в котором сокрыто сокровище.