О мнимо–любящих и об истинно–ненавидящих Кремль, и были ли истинно–любящие и только мнимо–ненавидящие?Славянофилы и западники. Православные — церковные и раскольники, или старообрядцы.

«Ненавидящие Сиона (Кремль) посрамятся от Господа»252.

Кремль, приняв в свои стены памятник Александру II–му253, реформы которого любезны и западникам,не смирит ли открытую вражду к Кремлю западников и скрытую их противников? К открытию памятникапризывается, какко дню коронации, земский собор.

Ненавистников Кремля было очень много на Руси. Между прочим Спасович рассказывает о Кавелине (К. Д.): «Я много раз слышал от К. Д., что он любил бы Москву и рад бы с нею сжиться, не будь только в нейКремля, который емуне симпатичен254255256. Конечно, только неотъемлемо присущее всякому европейцу лицемерие, желание казаться мягким, гуманным257заставило Кавелина заменить «ненавистный» лицемерным «несимпатичный»258259. Невозможность жить <(сжиться)>, конечно, предполагает что–то гораздо большее, чем несимпатичность. Были из живших в Москве — вероятно, есть ещё и теперь — таковые, которые объезжали Кремль, чтобы только не видеть его260. Если таковые по справедливости называются ненавистниками Кремля, то что сказать о том чувстве, о том отвращении, которое отбросило Кавелина за 600 вёрст от Москвы?!261Сюда могут быть причислены все западники. Ненависть к Кремлю и была матерью Петербурга. Название Москвы или Кремля третьим Римом в особенности ненавистно (с лёгкой руки ярого католика Крижанича262) всей нашей интеллигенции. Но первым ненавистником Кремля нужно поставить Чаадаева, который говорил (если не ошибаемся, приписывая ему это выражение), что Россия только и изобрелапушку, которая не стреляет, и колокол, который не звонит, намекая этим на ненавистный ему Кремль, на разбитый Колокол и Царь–пушку, никого не убивавшую, у подножия и по сторонам которой сложено оружие самого воинственного народа. Наполеон, завоевав всю Европу, пришёл в Россию сложить своё оружие263. Отношением к Кремлю определяется западничество и славянофильство, если только последнее искренно.

Католики свою ненависть к Царьграду перенесли на Москву, т. е. <на> Кремль, объявивший себя третьим Римом. Протестанты, как иконоборцы, ненавидели Кремль, как старый, западный Рим; европейцы <же>, освободившиеся от латинских и протестантских суеверий, ценили Кремль с художественной стороны (Кремль в Пасхальную полночь), считая художественность чем–то очень неважным, а вместе они боялись его: Наполеон решил уничтожить, взорвать Кремль. Памятник Александру II–му должен поднять Кремль в глазах этих европейцев. Таким он будет для ближнего (европейского) Запада, но <каким> он будет для Запада дальнего, а потому, надо полагать, более близкого Востоку? Чем он будетдля нынешнего американского Запада, уже выступившего к Востоку, ставшего у самого центра событий настоящего времени, на Филиппинах264, как естественный враг Запада и друг Востока и России? Политическая жизнь перешла от Малого Западного океана к Великому Восточному океану, Тихому в физическом отношении и миротворному (Paciphique) в политическом. Пожелаем, чтобы собравшиеся для войны объединились в утишении бурь и гроз Большого и Малого Океанов и занялись мирным распределением вод, чтобы избавить одних от наводнений, а других от засух, и сделать войну невозможною не по нравственной только, но и по физической необходимости.

Мнимым любителям Кремля — славянофилам и действительным его ненавистникам — западникам.

Кремль, что он есть и чем должен быть? Разоружение или регуляция? Защита праха предков или его оживление? Кремль — в Памира или Царьграда место стоящий. Кремль — Дединец и Детинец, т. е. первый есть Всенаучный Музей, а второй — Школы.

Если же Кремль стоит в Памира–место, то славянофильство можно заменить ариофильством, а к арийцам (Памиризм) принадлежат и славяне и все западные народы; следовательно, ариофильство избавит славянофилов от лицемерия и утолит несколько злобу западников. Кремль же, в Эдема место стоящий, исключает и антисемитизм, если, конечно, семитизм отречётся от вопроса о мнимом богатстве и недействительной бедности265.

Арийские ли реки (а не ручьи) сольются в Афеторусском (арио–русском) океане (а не мире), или он иссякнет? Сольются, т. е. соединятся, не потеряв того, что было в них самобытного, хорошего.

Памир и Ариофильство, панаризм.

Византия — второй Рим, как столица панарийского мира, а не греко–славянского лишь. Арийцы, не только чтущиеотцов, но и доители небесных коров —мифическая форма регуляции метеорических явлений.