«Тип христианина по разумению протестантскому сочувственнее Вам всех святых Церковного календаря, и это Ваше предпочтениево многом разделяется мною», — такое признание себяво многомпротестантом не нуждается в комментарии.

«Что касается меня, я признаю, согласно с превосходным определением Хомякова, — что отдельное лицо, индивидуум — всегда протестант, так как он непрерывно стремится к истине и добру, и что кафолична одна Церковь и эту кафоличность должен бы признать всякий, сознающий себя протестантом, ибо внутреннее оправдание этому стремлению заключается собственно в признании Истины и добра вне нашей личности слагающеюся объективностью».

Это не превосходное, а запутанное определение можно бы выразить проще, что всякий человек, имеющий своё личное понятие об истине, о добре, есть протестант, и если всякий имеет своё понятие об них, то все люди — протестанты, и если каждый считает своею обязанностью ограждать свои личные мнения, то в христианско–протестантской свободе протестантов, с коею согласны Самарин и славянофилы, нельзя не чувствовать жажды розни, желания замкнуться в себе. Если бы предметом стремления было поставлено искание общего дела, то само собою исчезло <бы> опасение за свою личную свободу.

Междувидимыминепогрешимыместь самая тесная связь, ибо вера есть осуществление чаемого, т. е. обращение невидимого в видимое, и столь ненавистное славянофилам воскресение есть проявление Церкви (т. е. союза всех людей) в видимой, осязательной форме.

Признание одного книжного проявления — разве это не самое худшее из всех «лятрий».

Большинство на флорентийском соборе955, признавшее его определения, имело в виду не истину, а предпочитало иго папское игу турецкому.

«Протестантство для Вас это не только вероучение, это прежде всего нравственное начало, это свобода в вере, это также целая совокупность воспоминаний и преданий, которые отделить от себя самой для Вас невозможно».

«Вы судите об учении по его плодам и не задаёте себе вопроса: плоды эти — произведения ли ониэлементавообще христианского или же специально протестантского?» Странность этого выражения заключается в том, что в нем христианство сделаноодним из элементовчеловеческой жизни, что, конечно, лишает его Божественности, всеобщности.