Разве не каждый день мы вспоминаем Христа, для чего же нужен ещё юбилей, хотя бы XIX–ти вековой? Норутинноепоминовение, постоянное, непрерывное, заставляет лишь бледнеть, обесцвечивает, обезличивает образ Христа в нашей душе. Юбилей и нужен для того, чтобы образ Христавновь родилсяв нас. Нужно мысленно возвратиться к тому времени, когда явился миру Христос, чтобы оценить, почувствовать, понять, что мы приобрели в Нем, что мы были до того и чем стали потом. Хотя в нынешнем веке было так много попыток изобразить Христа как человека906, но точно ли мы поняли Его, не может ли предстать пред нашими очами Он вновь в совершенно новом свете, т. е. таком свете, в коем явится сама действительность.

Нам дажекрайне необходимюбилей, чтобы вновь пересмотреть изображения Христа, ибо XIX и вообще четыре последние века, т. е. векаГуманизма, исказили, сузили Образ Христа. Не поразительно ли, что Евангелие [столько] раз называет Иисуса Христа Сыном Человеческим, а Гуманизм продолжает, согласно с Пилатом, называть Его человеком. Точно так же, хотя несомненно, что Евангелия писаны не учёными, а людьми, сохранившими родственное чувство и душу, а потому, говоря о Боге, разумеют Бога отцов, гуманисты хотят разуметь отвлечённого Бога деистов. Ещё более искажено ими понятие оСлове. Евангелие знает лишь Слово Творческое, действующее, и догмат не отделяет от заповеди, тогда как учёные под «Словом» разумеют «Мысль» и знают лишь догмат. Евангельские Теологию и антропологию нужно бы заменить Теургиею и антропоургиею, — если только исключить особенно из первой мистицизм, — т. е. Богодействием и человекодействием.

Наконец, можно сказать, совершенно уничтожена заповедь — «Будьте как дети», т. е. сыны и дочери, тогда как она должна бы быть поставлена во главу угла, т. е. это есть краеугольный камень, которым небрегли зиждущие.Гуманизм, который естьотрицание родстваи отрицаниечувства и воли, видит в детстве лишьпростоту, подразумеваяглупость, а родство считает принадлежностью детства, несовершеннолетия…

XIX–ти вековой юбилей означает завершение цикла, возвращение к началу, наступление времени, когда Христос,осуждённый новыми иудеями и язычниками, деистами, пантеистами, позитивизмом и критицизмом (этим нечеловеческим, призывавшим к своему суду отцов), вновь все привлечёт к себе, как после первого осуждения Пилатом и Каиафою907, старыми язычниками и иудеями. Юбилей должен вызватьреакцию. Явится вопрос не о том, почему Он воскрес в душах Галилейских рыбаков, апочему Он умерв душах учёных профессоров, или [вопрос] о бездушной науке и о бездушной природе. (Но особенно возвышает Христа беспристрастное сравнение с Буддою908.)

Осуждение критической Истории Христа разрушает Историю как суд, т. е. освобождает от суда и выводит осуждённых из ада, дантовского и других.

О бездушной науке, умеющей осуждать и не умеющей искуплять. Торжество вступления христианства в XX век заключается в том, что науке, осудившей Христа, даётся мощь искупления вместо злого осуждения, и из орудия забав и вражды она делается орудием спасения от смерти.

Христос, не только осуждённый новыми язычниками и новыми иудеями, но и новыми саддукеями, фарисеями, из коих особенно выдаётся фарисей из фарисеевТолстой, в душе которого Христос также не воскрес. Художники, наши в особенности, поносили Его, как друг Толстого Ге909. Поклонники, якобы верующие, являются даже хуже неверующих, напр. Фаррар, не понимающий догмата Троицы, Дидон, воскрешение Лазаря считающий случаем, который только ускорил осуждение910, или наш буддист священник [пропуск], находящий нужным оправдывать Христа в таком преступлении, как воскрешение.