Кризис — это перелом, переворот, колебание совести, умственных и нравственных начал, основ, устоев. Связь эстетического кризиса с вопросом о человечестве как едином роде (художник) и о земле как нераздельном наследстве (прах отцов), материи. Всеобщее воскрешение — вопрос, выходящий из последнего раздела земли или захвата последних свободных земель.

Истинных оснований для науки об искусстве мы будем искать не в Критике суждения (искусство никак не может быть только суждением, эстетическим или телеологическим), ни в Эстетике Гегеля, ни у других философов, ни из изучения самих произведений художников почерпнём их, а почерпнём их в душе того великого художника, мастера во всех искусствах, которого имя такое же имеет значение для всех искусств, не исключая Поэзии, какое имя Рафаэля имеет для живописи, имя Гомера для Поэзии. Он столько же принадлежит Новому времени, эпохе секуляризации, сколько и векам религии, средним векам. Этого мало, в нем заключаются принципы будущего искусства. В нем мы найдём определение не такого только искусства, каким оно было, но и каким оно должно быть. — Истинная критика искусства дана Микель Анджело в его сборнике Поэзии. 1–ый сонет говорит нам, чтó требуется от искусства и чем оно есть на самом деле. Если Микель Анджело приписывает слабости своего гения, что он силою своего искусства может вызвать только мёртвое, несмотря на то, что горит желанием вызвать живое1068, то все художники, философы должны согласиться, что не в недостатке гения, а в недостатке искусства или техники вообще нужно искать причину мертвенности искусства, т. е. в самих материалах, в самих средствах, которые употребляет искусство.

Но он <(Микель Анджело)> знает и слабость природы такой, какою она есть, т. е. слепой. Он видит это изумительное противоречие, по которому художник–творец кратковременнее своего творения. Причина, говорит он, уступает следствию, природа побеждается искусством… И каким [продолжение утрачено.]

* * *

Германия в то самое время отвергала Церковную живопись, когда в Италии эта Церковная живопись превращалась в светскую, т. е. достигла высшей степени оживления и свободы, т. е. в светскости полагала совершенство.

У нас не отвергали Церковной живописи, а восставали против превращения её в светскую, против свободы и оживления. Желали сохранить мертвопись, как истину, и не желали живописи, как обмана. Древняя Русь особенно любила образ Спасителя, названный — «Умиление». Так переводилось слово «Pietas».На Западе, в Испании «Pieta» называлось изображениеБогородицы с мёртвым Христом на коленях.