«Слово о погибели русской земли», возвеличивающее Владимира Мономаха, и особенно «Слово о полку Игореве» — эта последняя песнь Киевской Руси, её завещание, сокрушающееся, что нельзя было старого Владимира пригвоздить к горам киевским, т. е. отчаивающееся в спасении Киева, — указывают, что должно быть изображено на стенах Московских гор, на стенах Кремля. Москва исполнила завещание Киевской Руси, пригвоздила к горам Московским старого Владимира. Владимир Мономах с его легендою и должен быть изображён на стенах Кремля, — с легендою без тех неискусных поправок, которые внесены синопсисом и густынскою летописью294. Константин Мономах, а не Алексей Комнин должен послать регалии Владимиру Мономаху, несмотря на явный анахронизм. При Константине Мономахе совершилось разделение церквей, и Западный Император перестал представлять одного с Императором Восточным. Достоинство Западного императора <и> передано Владимиру Мономаху.

Легенда, очевидно, имеет целью указать, отметить место России в всемирной Истории, — Истории в смысле пророка Даниила, а не в нынешнем самохвальном, бессмысленном делении на древнюю, среднюю и новую, — в смысле «Империи», т. е. различных способов объединения, изображаемых символически, обнимающих прошедшее и указывающих будущее.

Наша легенда начинается от Вавилона, от местопребывания провидца, творца первого апокалипсиса, начинается исканием регалий295. Легенде, которая указывает «смысл смысла» и цель, нужно отдать предпочтение пред позитивизмом и научною философиею, которая и есть бессмыслие и бесцельность. Правда, наши интеллигентные дурни с графом Толстым во главе ищут смысла жизни и с позитивистом Контом издеваются над целью, нимало не замечая своей глупости, своей бессмысленности.